* * *
Март поднимает голову,
дышит, сипит, сморкается,
худо пьяному, голому,
больно ему смеркается.
Лужи лежат на обочинах,
выбиты автомобилями,
люди глядят озабоченно -
здесь тротуары были...
Марту податься некуда,
все адреса забрызганы,
хоть бы вот чуката-пеката
с ним поделилась брынзою.
Некому, брат, поплакаться,
все по домам торопятся,
двери в подъездах клацают,
снег всё ещё сугробится.
Фары в глаза колючие
понаставляли, дьяволы,
мол, золотые ключики
прячьте под одеялами!
* * *
Как только в сердце получишь толчок
и опять земля закачается,
уже не радуйся, дурачок,
ты помнишь, чем это кончается.
Ты был попрыгун, за любовью ходок,
сигнальщик в весеннею темень,
но подстерёг тридцать первый годок
и стукнул ледышкою в темя.
Как можно этим переболеть,
какая в пространстве случилась прореха,
весь город апрельский - весь кордебалет
собрал балерин и уехал.
Теперь благодать, голова не болит,
спасибо зарядке и грядке,
я рад за тебя, дорогой инвалид,
за то, что сейчас ты в полнейшем порядке.
* * *
Чего ещё ждать от весны,
тоски и инфлюэнцы разве,
кошачьего кричанья, грязи,
чего нам больше от весны.
Мы тоже смолоду кричим,
всем горлом мы зовём подругу,
потом остаток дней молчим,
и - руки на глаза - по кругу.
Чего дождёмся мы весной,
на босу ногу март бежит,
и, запахнувшись сединой,
за ним прекрасная Бриджит...
Зима, какая благодать,
немедля запретить капели,
декретом отменить апрели,
иначе счастья не видать.
Я подожду, я подожду,
и, знаю, будет мне отрада
сидеть над лункой на пруду
до состоянья снегопада.
Мне сорок стукнуло с с утра,
но что творится, боже правый -
вновь в каждой лужице корявой
как будто чёрная дыра.
Нет, я уже не буду прыгать,
найди другого чудака,
иду домой, и вся интрига,
пока, Бездомница, пока.
Ну да, назвал тебя рябой,
ты извини, что без восторгов...
"Да ладно, дядя, Бог с тобой,
покуда бес в ребро не торкнет."
* * *
Грусть к семидесяти иная -
выжигает на лбу клеймо,
а не то ведь себя не узнаем,
так выходит оно само.
Ты подрезан уже, подтёсан,
осторожен за три версты,
этот тихий в сутулом - тёзка,
и не думай, что это ты.
И лицом по-лошажьи вытянут,
так кнутом бы его и вытянул!
он и кепку-то мнёт в руках -
что у жизни он в примаках.
Ходит-бродит вокруг да около,
словно что-то в себе потерял,
как душа селёзёнкой ёкала,
когда грудью-то напирал!
Слушай, парень, ты ей не пара,
жизнь, как стерва, в момент уйдёт,
и другого себе кочегара,
без печали на лбу, найдёт.
* * *
Я стану ещё смиреннее,
уйму тебя как напасть,
чтоб мне в твоё измерение,
любовь, уже не попасть.
Я весь флажками обвешаюсь,
стило сожгу и тетрадь,
и буду, как из лесу лешего,
себя из себя изгонять.
И супротив этой дурости,
что пляшет на льду босиком,
оскалюсь зубами мудрости,
и погрожу кулаком.
Вот только определённо
обидно, что там, где пьют
отраву эту под клёнами -
за одного влюблённого
троих мудрецов дают.
Сертификат Поэзия.ру: серия
3533
№
194866
от
11.03.2026
11 |
1 |
74 |
11.03.2026. 23:23:21
Произведение оценили (+):
["Надежда Буранова", "Ольга Галицкая", "Моргунова Елена", "Елена Ланге", "Валентин Литвинов", "Алёна Алексеева", "Сергей Красиков", "Владимир Мялин", "Ирина Бараль", "Виктор Гаврилин", "Евгений Иванов"]
Произведение оценили (-):
[]
Вот это да! Настоящие стихи... Пробирают до костей, как российский март душу - под тоненьким пальтишком... Браво, дорогой Владимир!