* * *
Кто там бритву к сердцу ладит,
не задремлет, не уснёт,
лезвиё доводит, гладит,
а потом как полоснёт!
Это прежняя прилежная
"прекратительная жизнь"
под здоровьечко железное,
а теперича - держись.
Этой ночью очи совьи
округляет добела
недодушенная совесть,
ах ты сволочь, вот дела!
* * *
Ты чучело из старой ваты,
а жить всё так же страшновато,
верней, не жить, а умирать,
и всё трудней себе наврать,
что смерть далёко-далека,
что мягкая у ней рука,
что там баранки и пампушки
и белых облаков подушки...
Какой-то ходит за тобой,
с противным голосом, грубой,
и из кустов он: "Ой - го - го! -
там вовсе нету ничего!"
Я это знаю без тебя,
я просто, вату теребя,
дождю рассказываю сказки,
пока готовят мне салазки...
* * *
А с Музою курить не бросишь,
и пить не бросишь никогда,
и яду, может быть, попросишь,
и побелеет борода.
А с Музою Жену разлюбишь
и вновь полюбишь, как юнец,
и тыщу раз себя погубишь,
но и спасёшься, наконец...
Подумай, кто кому обуза,
дай бог не вывихнуть крыло,
когда пивное в тягость пузо,
а ты глядишь, такой Карузо,
что им с тобой, мол, повезло!
И ведь они тебя не бросят,
пусть ты несносен как в кино,
знать, обе-двое заодно:
ты сам для них - концерто гросси,
смотри, не выпади в окно.
* * *
Птаха серая воробей,
ты за пазухой у дождя,
ты дождиных, видать, кровей,
и не бьёт он тебя, гвоздя.
А меня гвоздит по лицу,
всё попасть норовит в висок,
так и надо мне, "мудрецу",
потому что я не высок.
Не могу я его понять,
заглянуть бы дождю в глаза,
и за плечи его обнять,
и по шее дать бы раза.
* * *
О, дурака валяния,
азарт и суета,
прекрасные кривляния
твои, страна Любляния,
поэтова мечта!
Бессмертия иллюзии,
душевные поллюции,
и страсти словно в Грузии,
и микрореволюции.
Гори, слеза горючая,
потом, потом покаемся,
для творчества горючее
на свалке не валяется.
О, творчество, о, творчество,
с Кикиморой сговорчество,
а с Музою прекрасною
скандалы безобразные!
* * *
Красноречивей пьяной обезьяны,
ну, перестань супругу истязать,
иди и говори бурьяну
всё, что имеешь ты сказать.
Бурьян не будет морщиться, сердиться,
и станет тоже что-то лопотать,
пусть речь журчит, как вешняя водица,
и это будет дружбы благодать.
Иди, иди к бурьяну восвояси,
ты можешь даже с ним зазимовать,
и звать, как друга, засыпая, Васей,
весной Озирисом, проснувшись, называть.
* * *
Жил один на свете гном,
он имел такой геном -
в чём душа держалась...
ну, и запивал вином
сам к себе он жалость.
От вина тот старина
гном менял обличье,
и впадал порой сполна
в манию величия.
Начинал на всех кричать,
кто его не слышал,
требовал себе печать
и гигантом величать
от синиц под крышей.
Говорил, что синевы
сроду не видали вы,
и под небом на хрена
все живёте, как шпана.
Так ораторствовал он,
доходя до пения,
во всемирный телефон
до самозабвения.
И совсем бледнел с лица,
плакал и смеялся,
хорошо, что два скворца
укрывали гордеца
тёплым одеяльцем.
Рюмку ставили воды
и какой-нибудь еды
в лилипутском сите,
и за добрые труды
слышали: простите!..
Не такой уж этот гном,
был совсем негодный,
просто вот такой геном,
чуть разбавленный вином,
но - богоугодный.
Бросил пить бы натощак,
вымыл соль под веками,
и сидел, смотрел в очаг,
с умилением в очах,
вместе с человеками.
* * *
Не сатаней, не сатаней,
душа, хлебнувшая познанья,
ведь чем печальней, тем родней
земного ветра завыванья.
Не говори, не говори,
что мы с тобой ошибка Божья,
Он всё ещё исправить может,
ты только никогда не ври.
Не прокляни, не прокляни,
не будь свиньёй неблагодарной,
и эти считанные дни
живи заботой не базарной.
Сертификат Поэзия.ру: серия
3533
№
194835
от
09.03.2026
10 |
1 |
65 |
09.03.2026. 20:14:31
Произведение оценили (+):
["Надежда Буранова", "Сергей Красиков", "Павел Сабинский", "Владимир Мялин", "Аркадий Шляпинтох", "Алёна Алексеева", "Валентин Литвинов", "Евгений Иванов", "Виктор Гаврилин", "Ирина Бараль"]
Произведение оценили (-):
[]
Владимир, спасибо за возможность читать Ваши стихи и удивляться кажущейся лёгкости и слога, и мысли. Но сколько мудрости в этой лёгкости!
С уважением,
Нина Гаврилина.