Дома — ведь они, как корабли,

Сложившие паруса.

На Невском рядком стоят на мели,

В зыбучих его песках.

Но только нахлынут волны с Невы,

Повернувшись на плеск воды,

Палаццо, а с ним маскароны и львы,

В восторге разинув рты,

Поплывут. За ними - ларец резной:

Мачты — пучки колонн;

Чуть тронутый пылью и сединой,

Розовый в пене волн.

Несётся громадина-ледокол.

Режет гранит волну.

Тяжёлый, но — странно — идёт легко,

А казалось, пойдёт ко дну.

Стёкла, все в брызгах, блестят на нём,

Валькирии смотрят вдаль.

На Невском себя он считал царём,

И вот он корабль-царь.

А старый фрегат, все силы собрав,

Выходит на разворот.

Ему остальные кричат «ура!»

Вальяжно фрегат плывёт.

Он снова роскошен: в его куполах

Воскресших - весёлый нрав.

Блестящий вельможа: руки в перстнях,

В заплатах один рукав.

Следом гуськом — один за другим -

Плывут корабли-дома.

Форштевень гудит под ветром морским,

Скрипит над волной корма.

К Кроншлоту, к Кронштадту, в залив, вперёд,

Где во́ды и нет земли!

Зачем им земля, если море зовёт?

Теперь они — корабли.