Чернобыльские посвящения

«Будь же проклята ты,
что случилась,
и спасибо за то, что была…»
(Е.Евтушенко /о войне/)


Яблоки Чернобыля
А.С.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
Нет, не чернобыльские снобы
(мол, что нам стронций - нипочём!),
Но этих яблок вкус особый,
но шорох листьев над плечом…

И будем вспоминать
с тобой мы
их вкус
с кислинкою такой…
И плёск озёр Краснянской поймы,
и грозный призрак
за рекой.

И это,
тягостное слуху
молчанье,
плотное, как мгла.
И одинокую старуху
среди безлюдного села.

Был этот год - навеки горек,
и следом - столько трудных лет…

И были яблоки,
которых -
ты уверяешь -
лучше нет!

Пришли.
До завтра!
До свиданья!
Но уходить в ночную тьму
я не спешу.
- Послушай, Саня,
давай ещё по одному!
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
август 1989


С.М.
***
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
Простите мне мальчишество моё.
В мои года подобное - подсудно.
Когда в садах заросших -
вороньё,
и в порт приписки
не вернулось судно.

Когда закон старинный -
зуб за зуб -
царит в народах
страшно и кроваво…
Считайте: приговор мой
просто глуп.
Кто дал мне
исключительное право
судить Ваш стих
бездумно, сгоряча?
Зачем спешил?
Представил бы сначала:
Вы (волосы по ветру), -
как свеча
у края безнадежного причала.

Да что я сам?
И если кораблю
вершить мой путь,
невольный или вольный,
та женщина,
которую люблю,
не станет заклинать
ветра и волны.

Распутывать клубок
моих дорог,
гореть свечой
у моего причала…

Причём Ваш стих?
Ведь это я - не смог…
Досада породила мой упрёк.
Не верите - прочтите всё с начала!
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
август 1989 года


C.C.
* * *
Проникает насквозь,
до последней кровинки корёжа,
хоть на запахе хвои
настоян
густеющий зной.
На шоссе
у села
постоим и покурим, Серёжа,
к разогретой кабине
слегка привалившись спиной.

Разомлели леса,
благодушны,
медлительно сонны…
Только стрелку прибора
упрямо зашкалит Беда.

А у нас за спиной -
неизбывные мёртвые зоны
и уже никогда
нам с тобой не вернуться туда.

Отболело.
Прошло.
Эта память -
почти как чужая.
Лишь порою в ночи
просочится
сквозь вязкую тьму…
Но приходят друзья,
и вино нас хмелит,
утешая.
Только мы - не юнцы,
мы уже
не поверим ему.

Так живешь на земле,
от судьбы
безнадёжно зависим.
В бестолковом миру,
да и сам
тому миру - под стать…
Те, которых мы любим,
не пишут нам
ласковых писем.
Нелюбимые пишут.
Да нам неохота читать.

Здесь,
в безлюдном селе,
чью-то долю
оплакали ивы.
Этим плачем нам души
стянуло в болезненный жгут.

Но покуда болит -
это значит:
мы всё-таки живы!
Но покуда спешим -
это значит:
нас всё-таки ждут!
~~~~~~~~~~~~~~~
Сентябрь-октябрь 1989 года


Эти три стихотворения, как и предыдущее, посвящены людям, с которыми я был знаком по Зоне.
Ни с кем из них я не работал вместе. Но все они писали стихи...
Вечерами, после работы, (если я не возвращался в Чернобыль с поля заполночь) мы встречались... Почти всё это были люди непростых (ещё до Зоны) жизненных судеб, что и отражалось в их стихах.
В третьем стихотворении есть элемент вымысла: тот, кому оно посвящено, достаточно поездил по мёртвым сёлам, я - тоже. Но вместе нам ездить не доводилось.

Добрый день Александр Анатольевич!

Обычно многостишия не дочитываю,
но от Ваших не смог оторваться. Притягивают.

Извините, в последнем "крокинки корёжа"
- это опечатка, или я чего-то не знаю?

С уважением
Владислав

Да, уж..
В тот год в апреле по Москве летали какие-то странные черные мухомуравьи, что-ли. Прямо, как знамение.

Александр, связка "с тобой мы " при чтении, особенно вслух, весьма тяжела.
Лучше, и, имхо, резче как ни странно, заменить эту связку на "спокойно".

Третий текст глянулся более двух других..

Удачи!

ЗдОрово, Александр Анатольевич. Каждый стих - по своему звучит, и не понять, который лучше. Да не важно. Глубже всего проникли вот эти строки:
"И это,
тягостное слуху
молчанье,
плотное, как мгла."
Спасибо Вам.
Константин