Я валяю теперь, ремеслу отдаваясь иному.
Насухую все реже, все чаще слегка подшофе,
Я молюсь ежедневно овце и руну золотому,
Над узором колдуя, как раньше над словом в строфе.

Я валяю теперь. Из-под рук моих, чутких и вещих,
Из руна благородного, шелка и мыльной воды
Появляются – словно рождаются – дивные вещи,
На которых то крылья, то радуга в блестках слюды.

Словно песню пою: на подкладку из снов Маргилана
Слой промытой, расчесанной шерсти ритмично стелю.
А потом поперек: прядь за прядью…Воды из-под крана
В чашку с мылом налью, размешаю, свой труд окроплю.

На кусочки разрезанный шелк, разноцветный, летучий,
Разложу в хитроумном сплетении палой листвы
И зеленых травинок. Над миром сгущаются тучи:
Мне бы войлок валять и не знать перед миром вины.

Впрочем, выложил все. Дальше будет другая работа:
Гладить нежно, упрямо тереть и в рулоне катать,
Обдавать кипятком, отжимать. Залоснившись от пота,
Теплый ворох кидать. Вновь мочить, полоскать, отжимать.

А потом расстелить на столе и расправить прилежно.
Там чуть-чуть потянуть, там над кромками поворожить.
Вот и все. Этот войлок готов, он суровый и нежный.
Отпускаю его, чтобы новый с утра разложить…