Подборка из ж-ла "Москва" №1 за 2026 год

* * *
Моя страна... От края и до края
Текут ветра и грозы шелестят,
И, зрелую листву перебирая,
Дожди над прошлогоднею грустят,
И омывают голубые крыши,
И загоняют сны на сеновал...
Я не бывал ни в Вене, ни в Париже,
Да я и в Мончегорске не бывал —
Не приводила долгая дорога.
За что же мне судьбу благодарить!
Не я ль живу убого, как у Бога,
И сам себя пытаюсь обхитрить —
Мол, вон какой счастливый да богатый,
Мол, Сам Господь от бед меня хранит,
И, как марал, не зная, что рогатый,
Трублю и бью копытом о гранит?


* * *
Здесь живым не пахнет, не пахнет мертвым,
В смысле можно жить, если вдруг вернешься.
Но, войдя в проем, этим всем, как твердым,
В грудь себя ударишь и задохнешься.
Неужели здесь мы когда-то жили?
Неужели эти заслонки-вьюшки,
Ордена в фужере, и хруст прожилин,
И тяжелый запах сырой подушки —
Наше прошлое?..
Счастье мое и горечь!
Вечный праздник — с лопатой, литовкой, тяпкой.
Снег с морозным ветром — и не поспоришь...

И ударишь об пол собольей шапкой!
И с плеча бобровую шубу скинешь
И каблук заморский на пол поставишь,
А затем к печи табурет придвинешь
И коснешься далеких-забытых клавиш.
Заболит в башке, словно кто — по темени,
Словно жив петушок из детской древности,
И захочешь вернуться назад, во времени,
Но не будет сил и не хватит смелости.


* * *
Никуда не спешу. Очевидно, пришел.
Берег новый не нов, тот же текст и картинки;
Словно детская рань, будто я нагишом
На крылечке стою, а заря еще в дымке;

Еще солнце свой розовый сплюснутый бок
Натирает сукном, чтобы желтым светился,
Чтоб от желтых лучей заклубился восток
И с холма серебром на закат расстелился.

...Так и помню: дырявый туман, дерева,
Шелестящую косо утиную стаю,
Топорище блестящее, плаху, дрова,
И мне жить предстоит, а зачем — я не знаю.


* * *
Босиком, в одной рубахе
Вышел из дверей...
Мне что ямб, что амфибрахий
Все одно — хорей.

Я шныряю в огороде,
Огурцы жую.
Между грядок дева бродит.
В сторону мою

Не глядит. Не замечает.
С дудочкой в руке —
То подсолнух покачает,
То шмеля в цветке.

Плети трогает руками.
Полет повитель...
Что за дива? Кто такая?
Для чего свирель?


* * *
Хорошо живу. Люто, молодо!
Мне бы кучера в черном.
Воланда!
Чтобы мог я на всем скаку
Глянуть сверху вниз на реку,
На Казанский собор, на Спас,
Где увидел бы без прикрас
Этот город в прожилках вен,
С тайной жутких своих дворов,
Где когда-то средь серых стен
Тосковал я — найти бы кров;
Где, сработанное хитро,
Привечало меня метро
Не за деньги и не за так —
За пятак!
Я бросал пятак
И проваливался туда,
Где зимой тепло без пальто,
Где везли меня поезда
И не спрашивали — ты кто?..


* * *
Блюдце с плоскою водою,
Лампы свет, закат в окне...
Постою перед бедою,
Погадаю при луне.
А за окнами — дорога,
Вербы гнутые, гряда.
Манит, манит от порога,
А задумаюсь — куда?..
Горизонт коряв и черен,
Тучи с рваной бахромой.
Зашумит крылами ворон,
Станет виться надо мной,
Намотает сорок петель,
Из степей пригонит ветер,
А когда запахнет адом,
Прекратит кружить, парить,
Круг замкнет и сядет рядом,
Страхи станет говорить,
Клювом клацать, глазом мерить,
В жуть вгонять, но я ему,
Черному, не буду верить,
Как не верю никому.

Где вы теперь

                                               ...кто вам целует пальцы...
                                                                     А.Вертинский

И ярый зной!
И зной, и паутина...
Какою кистью это передать!
Осенняя равнинная картина,
Времен еще библейских благодать.

Хлебов полоски...
Полосы...
Полотна!..
Безветрие, и синь, и тишина.
Крестьянские зашторенные окна.
Огромная, могучая страна.

Простор, простор, и нет ему границы!
Страда! Отрадней не сыскать красы!
Амбары, крыши, воробьев станицы,
Груженые угрюмые ЗИСы.

Сквозь горизонт,
Пыля, комбайны плыли,
Решета грохотали, и с утра —
И гимн играли, и куранты били,
И в школу шла учиться детвора.

А на токах — куда ни глянь — пшеница!
А на пшеницах в ситцевых цветах,
В тугих косынках солнечные лица,
Лопаты и плакаты на бортах.

Дышали тетки золотой половой,
И со столба им радио — про то
Вещало, что
В притонах негр лиловый
Красивым дамам подает манто.

И сыпалось зерно, и рассыпалось,
И подвозящим не было конца,
И паутинка празднично качалась
На ветке у конторского крыльца.

Я помню всё, и никуда не деться,
И если грусть и нет забот иных —
Я ставлю диск, прокручиваю детство
И теток вижу тех и лица их.

Где вы теперь?
Богаче стали, краше?
Тоскуете ли вы по жизни той?
Кто нежит вас, целует руки ваши,
Покрытые пыльцою золотой?


* * *
Режу ветки берез, будут славные веники,
Подрубаю на плахе, кладу на горбыль,
В стороне на шатучей и ржавой ступеньке
Солнце плавится, капая золотом в пыль.

Лето в самом зените. Цветут огороды.
Еще осень далёко и воздух такой,
Что в тенёчке собака дворовой породы
Сладко спит, шевеля бестолково ногой.

Куры чистят перо, утки бродят лениво.
Клен обмяк и провис. Мама варит обед.
Золотыми хлебами колышется грива.
Золотая пора!
Мне четырнадцать лет.

Сизари расшумелись картаво и крупно,
Лебеда поднялась у плетня, хоть коси.
Ни тревог, ни забот, всё легко и доступно,
Хочешь — веники режь, хочешь — воду носи.

Приготовь поросенку свекольную сечку,
Отвари для язёвой привады пшена,
Или просто — айда! — и купаться на речку!
Иль — тайком — на чердак
И читай дотемна.