Как Чингиз-хан, раскосыми глазами
Взирая на дымящийся восход,
Он понимал - под злыми небесами
Эпоха белых зайцев настает.

Он, поводя своим семитским носом,
Предчувствовал ноябрьский мороз.
Но голос превосходства над морозом
Внутри него с уверенностью рос.

Покос и пашню измеряя взглядом,
Он точно знал, что вездесущий Бог
Не в галактических туманностях, а рядом -
В защите меха и проворстве ног.

Красив, хитер, умен, самоуверен,
Как Одиссей, прославившийся встарь, -
И царь, и бог, и уж, по крайней мере,
Герой, а не трепещущая тварь,

Он - чудо жизни, в плоть облекшей разум.
Он - воплощенье божеских затей,
Красу и ум объединивший разом,
Любимейший из множества детей.