
Неминуемой
уча разлуке,
будь же славен и за то, Господь,
что к веселью жить прибавил муки,
и, дыша, не возгордилась плоть.
Много ль надо, чтобы вдруг умолкло
трепетанье воздуха в груди...
Только что-то истово и долго
обещает вечность впереди.
Так незрима времени преграда,
что незримым чем-то мы уйдём
за предсмертное мгновенье ада,
за земной сквозящий окоём.
И разлука будет не нежданна,
как ты осторожно ни дыши.
Долго в плоти открывалась рана
для полёта плачущей души.
* * *
Опустошит, как боль тупая,
меня хандра, к слезе клоня,
но следом музыка вступает
в незащищённого меня.
Открыт всему как нищий духом,
всё самомнение спустя,
ловлю я сиротливым слухом
свирель в шипении дождя.
В потоках проливных жируя,
гармония набила рот,
но так неисчислимы струи,
что хоть одна из них поёт.
И, не гневя уныньем Бога,
мне ль в горле не сглотнуть комка?!
Ну, а печалей... Их так много,
что хоть одна из них сладка.
Оля, большое спасибо за понимание и за родство душ. Хотелось бы привести ответ Виктора на характеристику его творчества одним из читателей - "мудрая печаль или печальная мудрость". Виктор ответил: "Спасибо, что Вы беспокоитесь о состоянии моей души. У меня с силой воли, с состоянием духа всё в порядке. Но существует так называемый обертон в творчестве поэта. Я бы назвал его "грустный оптимизм". А то, что творчество моё несколько горькой тональности, это так положил мне Бог на душу, дав тяжёлую судьбу как испытание. Другой бы просто замкнулся в себе и замолчал, а ведь я творю. А некоторые мои стихи не столь печальные, сколько элегичные. Правда, я, как всегда, и в малом зачерпываю от вечности"
Нина Гаврилина.
Дорогая Надя, сердечное спасибо за доброе участие, за сопереживание, за умение читать и слышать. Твоя поддержка мне очень важна. Спасибо Виктору, благодаря его стихам мы подружились.
С теплом,
Нина.
Спасибо большое за печаль.
Понравилось