Жил-был человек и когда он родился
Одна женщина провалилась между кораблём и причалом
От толчка луны и солнца
Её умоляющие крики были заглушены
И когда он сосал
И жадно впивался в горячий источник
Голова старой леди склонилась набок, её губы расслабились
Обескровленная она превратилась всего лишь в маску
Отраженную в полупустых бурых бутылках
И в глазах родственников
Круглых прорезях среди невидящей кожи
И когда он бежал схватить игрушку визжа от восторга
Из-под смятого металла выкарабкался старик
Уставился на начищенные до блеска ботинки под носом
И медленно забыл смерти у Гомера
Естественную экономию падения воробья
Простой тёмной шторы
И когда он прижался к своей первой любви животом к животу
Жёлтая женщина заревела
На полу, и муж смотрел
Сквозь обезболивающую маску
И чувствовал картон своего тела
И когда он гулял в саду и видел своих детей
Скачущих среди собак и мячей
Он не мог слышать их дурацких песен и лая
Из-за автоматных очередей
И стонов и смеха в камере
Сливавшихся в воздухе с его слухом
И не мог повернуть к дому
Потому что женшина в невыносимой боли катавшаяся в огне
Всё время его звала
Из пустого пруда с золотыми рыбками
И когда он закричал защищая свой слух
И разнёс то что видел вдребезги
Его руки вдруг покрылись кровью
И тогда он побежал от детей и пробежал весь дом
Стараясь ничего не коснуться окровавленными руками
И бежал по дороге - и в лес
И сел там под листьями рыдая

И сидел там под листьями рыдая

Пока не начал смеяться


 Criminal Ballad
 by Ted Hughes


There was a man and when he was born
A woman fell between the ship and the jetty
At a heave from the moon and the sun
Her pleading cries were humbled out
And when he sucked
And fastened greedily at the hot supply
An old lady's head sank sideways, her lips relaxed
Drained of fuel, she became a mere mask
Reflected in half-empty brown bottles
And the eyes of relatives
That were little circles in blind skin
And when he ran and got his toy squealing with delight
An old man pulled from under the crush of metal
Gazed towards the nearby polished shoes
And slowly forgot the deaths in Homer
The sparrowfall natural economy
Of the dark simple curtain
And when he clasped his first love belly to belly
The yellow woman started to bellow
On the floor, and the husband stared
Through an anaesthetized mask
And felt the cardboard of his body
And when he walked in his garden and saw his children
Bouncing among the dogs and balls
He could not hear their silly songs and the barking
For machine guns
And a screaming and laughing in the cell
Which had got tangled in the air with his hearing
And he could not turn towards the house
Because the woman of complete pain rolling in flame
Was calling to him all the time
From the empty goldfish pond
And when he began to shout to defend his hearing
And shake his vision to splinters
His hands covered with blood suddenly
And now he ran from the children and ran through the house
Holding his bloody hands clear of everything
And ran along the road and into the wood
And under the leaves he sat weeping

And under the leaves he sat weeping

Till he began to laugh