Открою дверь и сяду на пороге

Смотреть, как дождь июльский по дороге

На цыпочках, с оглядкою идет,

Подкрадываясь к черному овину,

И как перебегает луговину

Потом, сбивая в гурт пугливый скот,

Как, замерев у мельничной запруды,

Подсчитывает скудные эскудо,

Прикидывая, сколько за помол

Запросит никогда не трезвый мельник

(Тем более, сегодня – понедельник),

Как, во дворе завидев старый стол,

Решает вдруг починкою заняться

И набирает сразу штук пятнадцать

Гвоздей в одну ладонь, пока другой

Поглаживает стол, определяя,

Где лучше начинать, с какого края,

И вдруг решает – ну его! на кой?

Горсть разжимает – и со стуком, гроздью

Роняет на столешницу все гвозди,

Решив: не плотник буду, а швея,

И вмиг листву, как выкройки из кожи,

Прострачивает (после оверложит

Растрепанные на ветру края,

Когда достанет времени на это,

А то, глядишь, случайная карета

Вдруг привлечет внимание его, –

По ступицу на правые колеса 

В раскисшей колее присела косо,

А рядом, как нарочно, никого),

И только дождь июльский в чистом поле

Буянствует, как жеребец на воле, –

Припустит рысью, а потом – в галоп;

И нету на него тогда управы,

И стонет, убоявшись, роща справа,

А слева - клевер меж секущих троп.

А он стоит, большой, могучий, главный,

И волосы его струятся плавно,

И блещут грозно синие глаза.

А он стоит почти что на пороге,

Где я сижу, поджав босые ноги,

Ни жив, ни мертв, - а тут еще гроза!..