В тумане греются застывшие дома.
Порозовели щёки на морозе.
Заиндевела птичья кутерьма,
На остановке бьёт ногами морзе
Скукоженный от холода старик.
На скрюченные пальцы жалко дует.
Не видно псов бездомных сабантуев.
И глухо вязнет еле слышный скрип
Усталой и разболтанной калитки.
На окнах заморожены улыбки
Беспечных обормотов-малышей.
Завёрнутых в кулёчки из вещей.
Сугробы рассупонились. Вальяжно
Расселись по дворам снеговики —
Размачивают в кружках с нежной бражкой
Хрустящие сухарики-снежки.
Качается зима на хрупких ветках
В плетёном из снежинок гамаке.
И раздаёт сосульные конфетки,
Трескучим льдом бросая по реке.
***
Пьянчуга-вечер путает следы,
Рассеянно роняет папиросы.
Развязно клянчит у луны взаймы,
И путь молочный заплетает косы.
Шуршащим фантом мечется метель,
На лавке засиделись старушонки.
На фонарях повисла лялька-лень
В коротенькой из света распашонке.
Шныряют звёзды по небу шутя,
Под каблуком задорно снег хохочет.
И «башмачки», и «на окне свеча»,
И ночи, ночи, ночи...
между прочим.
***
Откричал, отгорлопанил — баста!
В мягкий плед зарылся на покой.
Голова, как белый алебастр,
А была когда-то золотой.
Барахлит мотор, гниёт железо,
Намотал спидометр — ой ёй!
Всё, что вкусно, стало не полезно.
Переходят стрелки на отбой.
Вечер раскровянился закатом.
Белые чернеют облака.
И глядят понуро-виновато
Звёзды на кресты и купола.
***
В камине вязко плавится смола,
Жуёт вчерашние весёлые берёзки.
На древние заветы-письмена
Мороз на стёклах оставляет сноски.
Лизунья-пламя ищет новых жертв.
Отсеянной золой ссыпает время.
Оскалом злых языческих божеств
Скулит ночное вычурное племя.
Рассказывает сказки рыжий кот.
Прищуром хитрых глаз считает искры.
Затеяла пурга переворот —
И спорит с ветром, кто из них здесь лишний.
Глаза закрою — вечер погашу.
Мне темнота доколе интересна?
Разматывая ночи мишуру
Гоняет ветер дым по звёздным фрескам.
Сейчас усну — и мне расскажет гном
Смешные и чудные небылицы.
Вздохнёт устало мой горбатый дом,
И я сожгу последние страницы.
А утро аккуратно обойдёт
На полупальцах сонное жилище.
И солнцу: «Тс-с», и солнце — подождёт,
Пока развеет ветер пепелище.
***
Водит звёзды ночь. По грядкам
Сеет часто — два по три.
Выбирает из остатков
Паруса и корабли.
Оттопырив нежный пальчик
Пьёт луна тягучий смог.
Собирает лунный мальчик
Для души моей острог.
Скоро утро кандалами
Зазвенит, заверещит.
И восточное цунами
Черноты затопит щит.
День — привяжет. Ночь — отпустит.
Утро, как бы, мудреней.
Вязко и смертельно скучно
В сером мороке теней.
***
Нормальные ей были не нужны.
А к психам без диагноза не пустят.
Вот и жила в беспутстве перепутья,
Реальностью маскировала сны.
Рассматривала стены вне себя,
Когда случайно забредали гости.
А, в прочем, для чего? и кто их просит?
В случайных случках — мёртвая петля.
И ничего и никого не ждёт.
И вместо птиц на небе — в яме гады.
Давно душе чужое тело жмёт.
Она б ушла...,
да ей и там не рады...
***
Боюсь не досказать, не дописать — не «свыше»,
А с самых низких пакостных низов.
Не для того, что б кто-нибудь услышал,
Но потому, что слишком мало слов
осталось. Перевёртыши комками
забились в щель и зыркают во тьме,
зубами клацают и жрут, сучат ногами
в моей пустой беспутной голове.
На плаху вас, коварное отродье.
Устроить показательный стриптиз.
Когда начну — не надо в изголовье.
Змеёй постылой отползайте вниз.
***
Зима пройдёт. Дурацкая зима.
Переломала воздух. Мысли — в клочья
Разорвала. И бьёт прицельно точно.
Какая же ты подлая, зима.
Не согревает кофе по утрам,
Ни тёплый шарф, ни тёплые ботинки,
Повсюду белые голодные икринки,
Могильные сугробы тут и там.
Пройдёт, пройдёт... но очень долго ждать.
И вьюга, сука, воет бесенёнком,
Завязывает в узел, до печёнки
Иглой холодной метится достать.
2019