Маршруты вечной сказки. ч.5

Дата: 25-03-2024 | 13:33:26

Таежная отшельница из деревни Лыкова

                                    «Комсомольская правда»   в Тюмени, март 2007 г.


В Ишиме состоялась торжественная церемония вручения II Всероссийской литературной премии за книги для детей и юношества. Среди гостей особое место занимал корифей российской журналистики, обозреватель газеты «Комсомольская правда», писатель Василий Михайлович Песков.

В недолгой моей журналистской биографии два года отданы именно «Комсомольской правде», хотя и с дополнением –  «в Тюмени». Это первое, что роднило меня с известным журналистом, о чем я ему с гордостью и сообщила при встрече.  Второе – не менее важно, по крайней мере, для меня: будучи обозревателем «Комсомолки» я очень любила ездить  в разного рода экспедиции, ну и, разумеется, писать об этих поездках в газете. За что однажды и удостоилась насмешливого отзыва со стороны тогдашнего редактора, человека в журналистике случайного: «Песков местного разлива». В его устах это прозвучало  пренебрежительно, но я этим сравнением горжусь до сих пор.

В общем, готовясь к поездке в Ишим, заранее ощущала свою духовную близость с Василием Песковым.

Ни к Ершову, ни к Литературной премии, ни к детской литературе по большому счету  Василий Михайлович отношения не имеет. Но так случилось, что лауреатом премии стал детский экологический журнал «Муравейник», с которым Песков сотрудничает на протяжении вот уже десяти с лишним лет, так что формальный повод пригласить в гости известного писателя у ишимчан в лице директора Литературного музея П.П. Ершова Надежды Проскуряковой был.  Ну, а в качестве своеобразной «приманки» была использована тема, от которой Песков, по всем расчетам, никак не мог отказаться: таежные отшельники Лыковы, с которыми он связан вот уже много лет, и которым посвятил свою самую знаменитую книгу «Таежный тупик».

Расчет оправдался. Песков клюнул.

Но прежде, чем открыть тайну и объяснить, какая связь между московским писателем, таежными робинзонами и Ишимом, немного подробнее о Василии Михайловиче Пескове. 

Мое знакомство с лауреатами и гостями Ершовской премии состоялось утром 6 марта: приехав в Ишим далеко за полночь, я чуть было не проспала и выбежала из гостиницы, когда гости уже стояли на улице в ожидании автобуса, на  котором должно было состояться наше путешествие по ершовским местам. Мое появление отчего-то вызвало неожиданно бурную реакцию.

Я сказала, пояснила мне сопровождавшая гостей Татьяна Павловна Савченкова, доцент Ишимского пединститута и по совместительству научный сотрудник Литературного музея, вот идет человек, который сейчас в вас вцепится.

Она даже изобразила, как кровожадно, по ее мнению, я должна была вцепиться в каждого из присутствующих.

Такая мысль, конечно, у меня была, но после здравого размышления я пришла к выводу, что два дня дружеского общения дадут мне информации больше, чем десяти - пятнадцатиминутное интервью. И решила молчать (разумеется, по мере возможности) и слушать. Молчать и слушать.

Творческая биография Пескова неординарна и, тем не менее, лишний раз подтверждает простую истину: тот, кому суждено быть повешенным, не утонет. Тот, кому суждено быть журналистом, никогда не станет военным. Про военного не для красного словца.  Мальчишка из  маленькой деревушки под Воронежем, окончив школу, поступил в военное училище. Проучился два месяца, после чего училище благополучно закрыли.  Не знаю, какого офицера страна потеряла, но то, что обрела замечательного журналиста, известно точно. Правда, чтобы получить всемирную известность, пришлось потрудиться: сначала вожатым в школе, потом фотографом в художественной фотографии.

Повезло, говорит, что учредили должность разъездного фотографа. Это была жизнь! Попутно, кроме людей, стал снимать природу, пейзажи… Однажды в поезде познакомился с редактором местной газеты, показал ему свои снимки. Несколько фотографий он отобрал. И напечатал! Я был поражен! А через две недели стал в редакции своим человеком.

Потом ему предложили самому делать подписи к своим снимкам. Получилось. И так хорошо получилось, что деревенского фотографа с десятью классами образования пригласили работать в «Комсомольскую правду». 

Я начал заниматься самообразованием. Решил, что в доме у меня не будет телевизора. Недавно мне позвонил еще один писатель, у которого нет телевизора. Это был Солженицын.

У Василия Пескова, приравнявшего к окончанию университета путешествие по Америке, сегодня пять советских орденов, премия им. М. Пришвина, М. Кольцова, Ленинская премия… Но самая дорогая награда улица имени Василия Пескова в родной деревне.

Издательство «Терра» издает девятитомник Пескова. Всего же им написано более тридцати книг, переведенных на десятки языков мира. Все они сначала были опубликованы в «Комсомолке».

Я пишу только о том, что люблю. Я ни на сантиметр не отступил от своих убеждений. Нельзя отнимать Бога у человека, который в него верит, – ему не на что будет опереться.

Ну, а теперь о том, что же все-таки привело Василия Михайловича Пескова в маленький город Ишим, о котором он вряд ли раньше даже слышал.

История эта началась без малого четверть века назад, когда на страницах газеты «Комсомольская правда» впервые появился очерк Василия Пескова «Таежный тупик» о семье староверов Лыковых, ушедших в глухую сибирскую тайгу в конце тридцатых годов 20 века. Газету зачитывали до дыр, с нетерпением ожидая продолжения, которое не заставило себя ждать. Каждое лето Василий Михайлович Песков обязательно навещает единственную оставшуюся в живых отшельницу – Агафью.

Галина Андреевна Колунина, жительница деревни Лыкова Упоровского района, ту, первую статью в «Комсомолке» помнит хорошо. И не только потому, что читала сама, а потому, что родственники-москвичи прислали вырезку с вопросом: «А не из наших ли краев бегуны?».

Деревня Лыкова была основана в 70-80-х годах 17 века староверами Лыковыми. Спасаясь от гонений на веру, они пришли в Сибирь с Вологодчины, поставили на берегу реки Ингала  избы числом около десяти, мельницу, занялись хлебопашеством.

Деревни вокруг – староверческие, основанные такими же ходоками, как Лыковы: Нифаки, Липиха. Тут же и православные: Сорокино – на другом берегу Ингалы, неподалеку – Суерка, бывшая Осипова, тут же Ингалинка. С братьями - славянами староверы жили дружно, по престольным праздникам друг к другу в гости ходили, но, как говорится, дружбы дружбой, а табачок поврозь – устои веры сохраняли свято.

Так бы, может, и дальше жили, если бы не смутные времена – революция, гражданская война, советская власть.

Лыковы, говорят, принадлежали к секте бегунов: когда мир начинал чересчур досаждать им, мешать спокойному течению жизни, бегуны снимались с насиженных мест и уходили как можно дальше от людей. Вот так  они и оказались в Хакассии, в устье реки Еринат.

Так это было или нет, – теперь уж никто не скажет. Самой Агафье, родившейся уже в тайге в 1935 году, об этом ничего не известно.

А вот Галина Андреевна Колунина после того письма из Москвы решила найти людей, которые могли помнить семью Лыковых, покинувших в давние времена родную деревню.

Василий Андреевич Харалгин тогда  был еще подростком, взрослые проблемы его не интересовали, но он вспомнил, как в году 1918 -19-м деревня, где все приходились друг другу родней, плача, провожала в дальний путь семью Карпа Осиповича Лыкова. Слова его подтвердила Ненила Денисовна Кузнецова.  Ненилушка, так звали ее в деревне, и рассказала Галине Андреевне о том, что глава семьи Осип Лыков умер еще до ухода сына  и похоронен на староверческом кладбище в 6 км от Лыковой. Здесь же лежит и брат Карпа, чье имя не сохранилось у Ненилушки в памяти. Зато в деревне долгое время жила бабушка Степанида, свояченица Карпа Осиповича. Когда родственники уходили, она отказалась идти с ними. В районном центре Упорово до сих пор живут внучатые племянники Лыковых, так что захоти Агафья вернуться в родные края, есть, кому ее приветить.

Может, все эти воспоминания, собранные Галиной Андреевной, так бы и остались ничем не подтвержденными воспоминаниями – живых свидетелей тех давних событий не осталось, если бы не случай…

В 1987 году в гостях у Карпа и Агафьи Лыковых побывал профессор Ишимского пединститута, доктор с/х наук Витольд Игнатьевич Шадурский. 

Поездка, ра­зумеется, была не случайной. Во-первых, Шадурский долгое время следил за исто­рией семьи Лы­ковых и даже собрал целую лапку ста­тей о них. А во-вторых, Витольд Игнатьевич за­щитил кандидатскую диссертацию под назва­нием «Культура россий­ских  крестьян Зауралья» и наде­ялся познакомиться с народным опытом зем­леделия. В частности, Шадурского интересо­вала картошка, которую выращивали Лыковы, ее не брали никакие болезни.

До встречи с людьми болезни не брали и Лыковых – Витольда Игнатьевича удивило моложавое, почти без морщин лицо Карпа Осиповича, которому тогда уже исполнилось 85 лет.

Поскольку поездка бы­ла служебной, то коман­дировочное удостовере­ние профессору подпи­сала... Агафья Лыкова. Карп  Осипович, отец Агафьи поинтересо­вался у гостя, от­куда он  родом. Узнав,  что из Ишима, из-под Тюмени, спро­сил:

Далеко ли Ялуторовск?

Рядом, отве­тил Шадур­ский, два часа езды.

Так вот мои-то все предки от­туда, из-под Ялуторовска.

Узнав об этом факте биографии Лыковых, сотрудники Ишимского краеведческого музея реши­ли найти их родную деревню. На­дежда Леонидовна Проскурякова, бывшая тогда старшим научным сотрудником музея, рассказывала:

Я открываю карту Тюменской области и думаю так: Лыковы из-под Ялуторовска  родом? Значит, наверняка должна быть деревня с таким же названием. И сразу ее увидела. Она сохранилась  совершенно случай­но: две деревни слились, и  именно Лыково стало центральной усадь­бой. Находится в ны­нешнем Упоровском районе, в пятидесяти километрах от Ялуто­ровска. Мы рванули туда. И познакомились с Галиной Андреевной, которая, оказывается, давно знала о своих земляках.

Надежда Леонидовна сразу же позвонила в Москву Василию Пескову, чтобы пригласить его приехать на историческую родину Лыковых, о которых он так  много писал. Но Песков в это время  собирался в командировку в Африку…

В марте этого года круг, наконец, замкнулся.  В деревню Лыкова приехал человек, который открыл миру «таежный тупик» сибирских отшельников. Он, наверное, и представить себе не мог, что побывает там, откуда ушла в свой крестный путь многострадальная семья староверов.

О церковном расколе трехсотлетней давности, о реформе патриарха Никона, о старообрядческих сектах говорили на протяжении всего пути из Ишима в Упоровский район. Удивительно, но даже среди тех,  кто находился в «газельке», нашлись потомки староверов: Татьяна Павловна Савченкова, доцент  Ишимского пединститута, рассказывала о своих предках, пришедших в Сибирь в конце 17 века.  Армизонский, Бердюжский, Исетский, Упоровский  районы – на их территории селились целыми  семьями бежавшие из России старообрядцы.  Я помалкивала, хотя  кровь староверов течет и в моих жилах – первые Ожгибесовы пришли  сюда из Обонежья, и поселились в соседней с Лыковой староверческой деревне Нифаки.

Уже в Упоровском районе произошел смешной случай. На дороге нас поджидал глава Ингалинской селькой администрации, в которую входит Лыково, Альберт Альбертович Гольцман. И не один, а в сопровождении журналиста и фотокорреспондента местной газеты.  Фотокамера, как водится, висела у фотографа на шее. На матерчатом ремешке отчетливо виднелась надпись: «Nikon».  Людмила Межиньш, призер Литературной премии, секретарь Союза русскоязычных писателей Латвии, увидев надпись, заговорила шепотом: «Послушайте, у него надпись «Nikon». У них что тут, до сих пор делятся на староверов и православных?».  Долго хохотали.

Налет журналистов всех мастей на прищурившуюся, разморившуюся на первом весеннем солнышке деревеньку был шумным, хотя и не внезапным. О приезде знаменитого московского гостя знали. Местные жители уважительно здоровались, проходя мимо, а трактора уступали дорогу. Один из трактористов, с которым заговорил Василий Михайлович, на вопрос, знает ли, с кем говорит, степенно кивал головой: мол, знаем, читали.

В староверческой деревне Лыкова, слившейся с православной Сорокиной, сегодня сохранилось около семидесяти дворов. Много домов старых, основательных, с зашитыми тесом крышами, с резными ставнями. Но вот на берегу реки, там, где когда-то жили первопоселенцы Лыковы, пусто. И нет ни одного жителя, который носил бы фамилию основателей деревни.

На высоком берегу Ингалы стоит старинный дом, построенный более века назад в 1902 году. Он принадлежал богатому крестьянину Сорокину, потомку основателей деревни Сорокина. В начале двадцатых годов хозяин сгинул неведомо куда - не то ушел с белыми, не то убили. Дам, как водится, экспроприировали, и с 1921 по 2003 год в нем находилась лыковская начальная школа, в которой и преподавала Галина Андреевна Колунина. Когда до Лыковой долетели ветры оптимизации, школу закрыли. Пенсионерка Галина Андреевна осталась не у дел. Правда, не надолго. Чтобы как-то занять досуг лыковских ребятишек, в старом доме открыли кружок от районного дома творчества. Ну, а уж при кружке Галина Андреевна с детьми создали своеобразный музей: в просторной комнате, разделенной надвое занавеской, теперь православная горница и уголок староверов, где собраны предметы домашнего быта староверческих семей. Как в жизни: старообрядческая и православная деревни, разделенные рекой...

В этом импровизированном, никем не признанном, однако, посещаемом любителями истории маленьком музее и состоялась торжественная встреча московского журналиста с учительницей - энтузиасткой.

Об  Агафье Лыковой Песков  может говорить бесконечно. Он бывает у нее каждое лето на протяжении вот уже двадцати пяти лет и каждый раз удивляется тому, как смогла она выжить в эти годы: одна, потерявшая всех родных, умерших друг за другом от болезней, занесенных людьми с большой земли, в тайге, в окружении лишь птиц да зверей.

Впрочем, одна – это не совсем верно.  Польстившись не то на славу  Агафьи, не то на удаленность и своеобразную святость мест, в которых обитала семья Лыковых,  в хакасскую тайгу, на реку Еринат потянулись чудаки, страждущие провести свою жизнь  вдали от людей и суетного мира, наедине с природой. В нескольких километрах вниз по таежной речке Еринат от заимки жил еще один отшельник по имени Ерофей.  В последние годы приезжали на жительство несколько человек – пенсионерка из города Пушкина, супруги Ленковы, москвичка Надежда. Благо от многочисленной старообрядческой семьи Лыковых на заимке остались пустые избы, и приезжим  было, где разместиться.  Кто-то выдерживал год, кто-то три. И возвращались. Тяготы жизни в тайге под силу только тому, кто в ней родился. Там за выживание нужно бороться изо дня  в день. Да и характер, говорит  Песков, у Агафьи не сахарный. 

И все же Агафья уже не та, какой была более двадцати лет назад, когда мир впервые узнал о таежных отшельниках. 

  Губернатор Кемеровской области, рассказывает Василий Михайлович, прислал ей  в подарок посылку с апельсинами. У староверов не принято принимать от чужих людей продукты, точно так же, как не принято делиться своими вещами – и в этом был свой смысл: староверы всегда жили очень обособленно, так что любой посторонний человек мог стать источником смертельной болезни, которая передается с вещами и с пищей.  И встреча тех же Лыковых  с геологами тому подтверждение. Но знакомство с цивилизацией сделало свое дело.  Апельсины Агафье понравились. С Аманом Тулеевым у нее установились теплые, дружеские отношения. Она время от времени пишет ему письма, в которых передает приветы и благословения и просит прислать ей необходимые в хозяйстве вещи.

Два десятилетия назад фотографии Агафьи были большой редкостью. Сегодня она, как истинная женщина, с удовольствием позирует фотографам.

  В прошлом году я привез ей в подарок большой немецкий зонт,   говорит Василий Песков (Я, правда, понять не могу, зачем в тайге зонт? – Авт.),  он Агафье  так понравился, что она сама попросила: «Василий, ты уж сфотографируй меня с зонтом и с козляком!»

С тем же козляком вышла еще одна история.  Как-то раз Агафья заболела воспалением легких. Причем прихватило так, что, ранее не соглашавшаяся пить таблетки,  немолодая уже женщина отступила от своих правил и согласилась на уговоры опекавших ее геологов и приняла-таки лекарство. Таблетки помогли, Агафья поправилась и уверовала в их чудодейственную силу.

Приезжаю, вспоминает Василий Михайлович, а у нее целый мешок с разными таблетками. Ей все везут, она их складывает и ест, чуть ли горстями. «Зачем, спрашиваю, они тебе?»  «Я и козляка, говорит, поила». «И что? » «Да издох!»  «Ну и выбрось ты их!». Отобрал те, что могли пригодиться, остальное она выбросила.

Была за эти годы и попытка устроить, что называется, личную жизнь одинокой отшельницы.

В геологической партии механик – невзрачный такой мужичок, той же веры, что и Агафья. Пришел к ней на заимку: давай вместе жить! Когда я об этом узнал, хотел в прокуратуру идти, рассказывает Песков. – На что ж ты, говорю ему, позарился? Он молчит. Приезжаю к Агафье. Как же так? – спрашиваю. «Так вот, Василий Михайлович, жалуется, он пришел, говорит: давай вместе жить.  Я ему и предложила стать моим  духовным братом. «Разве, он меня спрашивает, твои родители, как духовные брат и сестра жили? Нет уж, давай по-настоящему». Спать-то легли, а у него что-то не получается. Так мы всю ночь вместе молились, чтобы у него получилось». Какая уж после этого прокуратура!.. 

Этим летом  Василий Михайлович Песков вновь  собирается  в хакасскую тайгу, в гости к Агафье.  В подарок  от земляков  Василий Михайлович увез лестовку – своеобразные четки, которыми пользовались староверы во время молитвы, веретено, тяжелый глиняный кувшин и великолепный старинный чайник, изготовленный, по всей видимости, лет 200 назад.  Взамен пообещал  непременно привезти от нее подарки маленькому деревенскому музею. Деревне Лыковой от Агафьи Лыковой.

 

Кстати:

В витрине Ишимского краеведчес­кого музея хранится  один неприме­чательный с виду экспонат – боль­шая калоша, сплетенная из бересты. Называется она «обуток»: его наби­вали болотной травой и ходили в та­ких своеобразных тапочках даже  в пятидесятиградусные морозы.  При­надлежал этот обуток Агафье Лыковой. Есть здесь  и старый полушалок, который носила Акулина Карповна – мать Агафьи. Эти экспонаты привез из своей необычной командировки В.И. Шадурский.

Ну, а Василий Песков подарил музею посох, также принадлежавший Агафье Лыковой

 




Ольга Ожгибесова, 2024

Сертификат Поэзия.ру: серия 4046 № 181636 от 25.03.2024

3 | 0 | 104 | 24.04.2024. 05:33:05

Произведение оценили (+): ["Алёна Алексеева", "Екатерина Камаева", "Светлана Ефимова"]

Произведение оценили (-): []


Комментариев пока нет. Приглашаем Вас прокомментировать публикацию.