Очень личный топ поэтических книг в День поэзии

Дата: 21-03-2024 | 10:05:16

Yndoya3khig

Во Всемирный день поэзии думаю признаться в страшном: я обожаю поэзию и сама пишу стихи. Ужас! Кошмар! Но нужно как-то жить дальше. Для этого (и для закрытия некоторых гештальтов) мы с вами сегодня разберем одну из моих любимых книжных полок. На ней – стопочка поэтических книг, которые уже прочитаны или даже зачитаны, любимы нежной любовью и переезжают с квартиры на квартиру (потому что расставаться с ними невозможно). Любимая поэзия и любимые издания любимых поэтов. Тот плодородный пласт черноземчика, на котором взращен литературный вкус и поэтический стиль. Наверное.

Как мне кажется, в поэзии не обязательно должны быть только эмоции и чувства, но обязательно должен быть смысл, музыка и какой-нибудь изыск, утонченность, игра. Чтобы не просто и легко прочитать, пропеть и восхититься, но и прочитать второй раз и восхититься снова, уже остроумностью приема, техники, стиля, умозаключения или фантазии. Я называю такие стихи - поэзией темной воды. Ты смотришь в непрозрачную воду и можешь только гадать, какие там притаились чудища. (И они там точно есть!)

Сильвия Плат «Собрание стихотворений»

За этой книгой пришлось в свое время побегать, точнее – долго выискивать ее на всевозможных книжных площадках, в том числе онлайн-букинистах. А нашла в итоге на озоне за две с лишним тысячи рублей. О покупке (даже такой дорогой) не жалею. Книга достойная, хотя подбор стихотворений и осуществлялся несколько предвзято (кто теперь знает, сколько поздних стихотворений Плат безвозвратно утрачено, благодаря «редактуре» Хьюза). Тем не менее – до сих пор книга «Собрание стихотворений» – наиболее полное из доступных нам собрание стихов Сильвии Плат. Потрясающе умная, сильная и талантливая женщина с многочисленными психическими травмами и длительной депрессией, которую в молодости она пыталась лечить по тогдашней медицинской моде электрошоком. Свой роман об этом опыте «Под стеклянным колпаком» Плат опубликовала в 1963 году под псевдонимом в Лондоне, где всего через пару месяцев совершила последнюю удачную попытку самоубийства. Странно, что известна она прежде всего, как писательница и авторка этого потрясающе искреннего романа. Хотя стихов у Плат много больше, и прежде всего поэзией сама Плат бредила и жила с самого детства. Поэт боли и страданий, надежд и стремлений к возрождению.

Умирание –
Это искусство, как и все остальное.
Я делаю это блестяще.

Я делаю это, отдавая себя на заклание.
Я делаю это по-настоящему.
Можно сказать, у меня призвание.

Эмили Дикинсон «Избранница в белом»

Вторая любимая поэтесса – Эмили Дикинсон. Конечно, странно, что в любимчиках сугубо англоязычные поэты-женщины (меня часто этим попрекают). Но они настолько точно и глубоко передают мои собственные мысли и ощущения от жизни в мужском мире, что становится не важно – из какой страны эти чудные великолепные женщины. Опыт все равно один. Игнорирующие или жестокие, агрессивные отцы, братья, мужья, сыновья... И все время – ограничения и боль, вечные страхи и несвобода. Девятнадцатый век, середина двадцатого и двадцать первый. И ничего по сути не изменилось. Эмили Дикинсон воспевала боль и несвободу во всем блеске и сиянии. Эта точность формулировок, верность попаданий выводила меня из равновесия, когда я брала в руки свою «Избранницу в белом», не лучшее и не самое полное издание, но самое показательное. В этой книге старались смягчить бунтарской дух поэтессы, которую и так глушил век и окружающие, но получилось плохо. Как не сыграть смерть, не подделать агонию, так не уйти от неизбывной необратимой боли, когда и стихи пишутся через боль, в ее предчувствии, в краткие моменты отдыха. Как сходятся исследователи жизни и творчества Дикинсон, она скорее всего большую часть жизни страдала хроническим заболеванием почек. И от него же умерла.

Мне нравится агония
Правдивая – кто б смог
Сыграть удары судорог,
Подделать вопль мук?
Взгляд потускнел – и это смерть –
Кто так сыграет роль,
Как лоб усеет каплями
Бесхитростная боль?

Рильке «Новые стихотворения»

Рильке люблю не только потому, что его принято любить, но больше за чувственную эмпатичность и при этом твердую руку и острый ум. Читать его стихи, даже в переводах, наслаждение. Именно потому что приходится напрягаться. А я люблю напрягаться, когда слушаю музыку или читаю стихи. Это в прозе мой вкус не настолько изыскан (скорее – наоборот). Рильке великолепен, когда хочется необычных метафор и тонкой подспудной мысли. В приведенном ниже отрывке легко подается мысль: нас объединяет все то, что нас касается. Удар смычка о струны, объединяет их ради музыки. Цель и смысл единения в руках того, кто орудует смычком? И зависит от инструмента?

Но все, что к нам притронется слегка,
нас единит, – вот так удар смычка
сплетает голоса двух струн в один.
Какому инструменту мы даны?
Какой скрипач в нас видит две струны?
О песнь глубин!

Роберт Бернс в переводах С. Маршака

Ну, ведь хороша английская и западноевропейская поэзия в советских переводах! Поэтому за старыми изданиями иногда охотишься с неистовым азартом. Бернса я люблю как собирателя и автора английских баллад, как чудесного песенника. В общем и целом это был первый английский поэт, не гнушавшийся собственного народа. Первый и, может быть, до сих пор единственный. И если вы любите этнику, что-то живое настоящее, что-то изначальное и правильное, пусть наивное и простое, если вы не поджимаете презрительно губы от любой «попсы», вам сюда. Кто-то во вступительной статье к его очередному сборнику сравнил Бернса с символом Шотландии чертополохом: он такой же яркий, колючий, дикий, простой и доступный. И стихи его – приземленные, презабавные, простые, но вечные. Попробуй избавься от чертополоха на своем огороде раз и навсегда!

Но ни весной, ни в летний зной
С себя я не стряхну
Тяжелый след прошедших лет,
Печаль и седину.

Под старость краток день,
А ночь без сна длинна.
И дважды в год к нам не придет
Счастливая весна.

Уолт Уитмен «Листья травы»

Помните «О, капитан, мой капитан!» из «Общества мертвых поэтов»? Да, это Уолт Уитмен. Этот поэт был настолько крут, что перевернул всю англоязычную литературу с ног на голову, посшибал всех своим лиричным нарративом, при жизни вошел в школьную американскую программу и воздвиг нерушимый памятник самому себе в «Листьях травы», лучшей книге двадцатого века (я буду настаивать на этом до конца своих дней). Если вы когда-либо хотели знать, как выглядит насыщенный сочный стоящий верлибр, вам сюда. Но предупреждаю: здесь много чувства, много мысли. И – восклицания! И - вопросы? Можно сказать, что этот детский, полный восторгов и удивления, чистый свежий взгляд на мир, после прочтения "Листьев травы" стал казаться мне обязательным условием поэтического таланта. Если не можешь искренне громко радоваться красоте мира, если боишься задавать вопросы о его сложности, какой глубины в итоге будет твой стих?

О теле электрическом я пою;
Легионы любимых меня обнимают, и я обнимаю их;
Они не отпустят меня, пока не уйду я с ними, им не отвечу,
Пока не очищу их, не заполню их полнотою души.
Иль те, кто сквернит свое тело, не скрывают себя?
Иль те, кто поносит живых, лучше тех, кто поносит мертвых?
Иль тело значит меньше души?
И если душа не тело, то что же душа?

Уильям Батлер Йейтс. Великие поэты мира

Йейтс, кстати говоря, тоже любил баллады, но несколько иного рода, не наивные песенки о любви пастуха к пастушке интересовали его, а кельтские легенды и мифы, их глубокий смысл, влияние и значение. В его стихах мозг ученого сопрягается с сердцем любопытного бесшабашного ребенка, и получается хорошо. После увлечения фольклором Йейтс довольно быстро пересел на другого конька – мистицизм. И так хорошо его объездил, что в двадцатые годы двадцатого века получил нобелевскую премию по литературе. Может быть, потому что не чурался и социального аспекта, и простое английское словечко нет и нет да вставлял в стихи. Йейтс, если хотите, это Бернс двадцатого века на максималках. Он переродился, возгорелся праведным гневом и стал жестче. Люблю такое. От оккультизма к историософии. От песенок к балладам. И обратно.

Я сшил из песен плащ,
Узорами украсил
Из древних саг и басен
От плеч до пят.
Но дураки украли
И красоваться стали
На зависть остальным.
Оставь им эти песни,
О Муза! интересней
Ходить нагим.

Уильям Шекспир «Сонеты»

Со своих первых личных денег, выигранных на художественном конкурсе еще в школе, сразу купила собрание комедий и трагедий Шекспира, а на оставшиеся – сонеты. И мне повезло – это оказалось издание-билингва на двух языках. Хорошее подспорье для человека, изучающего английский, интересующегося переводами. А Шекспира, как вы понимаете, переводили очень многие, в том числе и поэты серебряного века (я их тогда просто обожала). Три в одном. Попробуй сейчас найди такую чудесную книжку. К тому же шекспировская поэзия – как пушкинская... основа основ. Пусть тебе и не всегда нравится, о чем он пишет, но нужно знать, как это написано. На удивление – любви посвящены не все 154 сонета Шекспира. Ему, как и всякому автору, было знакомо неприятие людей из зависти и от скуки. И пусть любовным излияниям поэта, умершего черт знает сколько лет назад, можно в какой-то степени не доверять. Но его праведный гнев льется на читателя водопадом. И оставляет под весом всех этих вод в самом двусмысленном состоянии. И страшно и прекрасно.

Уж лучше грешным быть, чем грешным слыть.
Напраслина страшнее обличенья.
И гибнет радость, коль ее судить
Должно не наше, а чужое мненье.

Как может взгляд чужих порочных глаз
Щадить во мне игру горячей крови?
Пусть грешен я, но не грешнее вас,
Мои шпионы, мастера злословья.

Я – это я, а вы грехи мои
По своему равняете примеру.
Но, может быть, я прям, а у судьи
Неправого в руках кривая мера,

И видит он в любом из ближних ложь,
Поскольку ближний на него похож!

Бодлер «Цветы зла»

«Цветы зла» – моя университетская любовь. Спасибо филологическому образованию и замечательным преподавателям зарубежной литературы! Эта книга привела меня в мир иной красоты. В те же годы у меня появился первый зеркальный фотоаппарат – ходила по улицам и фотографировала бомжей, сгоревшие дома и всякую дохлятину. Может быть, звучит и мерзко. Но я не вижу причин не видеть прелести и в таких вещах. А она есть. И, в конце концов, мы ведь все умрем, не так ли?

О вы, безглазые, безухие друзья,
О черви! к вам пришел мертвец веселый, я;
О вы, философы, сыны земного тленья!

Ползите ж сквозь меня без муки сожаленья;
Иль пытки новые возможны для того,
Кто - труп меж трупами, в ком все давно мертво?

Борис Рыжий «Стихи»

Даже не думайте, что я помешана на заграничной поэзии, и только в ней вижу красоту, глубину и значимость! Нет-нет! Закончу свой обзор сладенького двумя зачитанными книгами любимых русских поэтов двадцатого века. Здесь не все, что нравится. В школьные годы, к примеру, обожала Пастернака, Сологуба и Волошина (хотя у них мало удачного, как теперь мне кажется). Но в студенческой среде в начале 2000-х у нас было разделение: официально мы все читали Бодлера и Рембо, писаясь от восторга, а неофициально писались от восторга мы при чтении Бориса Рыжего и Александра Башлачева (да, я считаю СашБаша поэтом), слушали «Гражданскую оборону» и Веню Д'ркина. И не могу сказать, какая часть мне импонирует больше. Черт, это было так близко и так понятно. Эти дворы, районы, этот надлом, эта боль, этот переход по мосту эпох. С тех пор Борис Рыжий – в моем сердечке. Вот эти строчки всегда со мной: «Если Бог и дарил мне взгляд сквозь луну, то как надзиратель – сквозь пуп глазка». Ощущение, что прекрасно известно всем детям девяностых.

Над домами, домами, домами
голубые висят облака –
вот они и останутся с нами
на века, на века, на века.

Только пар, только белое в синем
над громадами каменных плит…
никогда никуда мы не сгинем,
Мы прочней и нежней, чем гранит.

Георгий Иванов «Избранное»

С этим поэтом познакомил муж. Его искреннее увлечение передалось и мне, потому что сами стихи безусловно прекрасны. Георгий Иванов – не только уникальный русский поэт, но и замечательный мемуарист, а это учитывая, что он был другом Гумилева и входил в его ближайшую свиту, а так же в свое время стал частью «парижской ноты», довольно интересно. Но люблю его не за это. Георгий Иванов не самый известный и не самый яркий поэт своего времени, тем не менее вполне своему времени соответствует, опять же – неярко, просто и естественно. Как и все его тексты, которые легки и почти наивны, но всегда интересны. Акмеистика – это умствование и упражнение. Поэты тогда пыжились быть искренними и старались выглядеть простыми, понятными и доступными, но частенько впадали в актерствование и позу. Георгий Иванов – это Вертинский, который не скрывает своего ума, но при этом и не выпячивает его.

Воскресают мертвецы,
Наши деды и отцы,
Пращуры и предки.

Рвутся к жизни, как птенцы,
Из постылой клетки.

Вымирают города,
Мужики и господа,
Старички и детки.

И глядит на мир звезда
Сквозь сухие ветки.

Возможно, этот топ говорит больше обо мне, чем об участниках топа. Как бывает при разговоре о любых фаворитах. Тем не менее ничто не отменит того факта, что эти книги говорят со мной. И не только о поэзии. Скорее – о боли и преодолении или принятии этой боли, об всех ступенях смерти и самой смерти, о жизни, радостной и полнокровной, пугающей и беспросветной. Сильвия Плат говорит «Умирание – это мое призвание», а Борис Рыжий продолжает «Мы прочней и нежней, чем гранит». Этот текстовый контекст наполняет почти до краев. Но всегда остается место для чего-то еще. Всегда. С Днем поэзии вас всех!




Регина Соболева, 2024

Сертификат Поэзия.ру: серия 3988 № 181558 от 21.03.2024

4 | 3 | 246 | 24.04.2024. 06:23:07

Произведение оценили (+): ["Владимир Старшов", "Алёна Алексеева", "Михаил Эндин", "Екатерина Камаева"]

Произведение оценили (-): []


Регина, спасибо! Настоящий подарок ко Дню поэзии.
И ...не просто и легко прочитать, пропеть и восхититься, но и прочитать второй раз и восхититься снова
мне хочется сказать о Вашем эссе. Точно буду возвращаться.

Спасибо, что помогли этому эссе добраться до сайта "ПоэзияюРу". Я бы не решилась на публикацию здесь без вашей поддержки. 

- свои люди, Регин, всегда и везде полезны... а такие эссе у нас тут щаз в тренде...