
От Овстуга к мурановским архивам,
По странной траектории кривой
Ночной души художественный ливень
Прошелся благодатью стиховой.
Когда талант дотошен и свободен,
Душа не умещается в стихах,
Она спешит разлиться половодьем
Топя в себе земные боль и страх.
Да, страх и боль, - за женщину, державу,
За будущее собственных детей,
За лист осенний, трепетный и ржавый,
Несбыточность возвышенных идей,
За беспощадность времени, за горе,
За сладкие пороки и грехи…
Так ливень строчек превратился в море.
Всё утонуло. Выжили стихи.
Спасибо за прочтение, но Вы неверно поняли содержание.
Константин, простите, но здесь сказано, что безудержный графоманский зуд превратился в стихийное бедствие, не оставив вокруг себя ничего живого. Хотя есть ощущение, что намерение было несколько иным.