Снова Школьные хореи

Дата: 14-07-2023 | 10:05:45

Вратарь

 

Ты в динамовской пилотке,
Я в спартаковской пилотке,
Мы гоняем мяч из кожи,
Зашнурованный не туго.
И стоишь ты на воротах
Между двух кленков трёхлетних,
Это штанги – а напротив
Тоже вроде бы ворота:
Штангой стала груша-дичка,
А второй – найдёныш камень…

Так играем мы полвека:
Бью я пыром по воротам;
Мягкой щёчкой полукеда
Мягко мяч я посылаю.
То ты ловишь, то не ловишь,
Мяч шнурованный – планету;
И летит она в ворота
Между клёнов двух – трёхлеток.

И огромные перчатки
Велики тебе, как прежде.

 

Полнолуние

 

Проклинаю полнолунье,
Каждый раз, когда, обрамлен,
Светит мне в окно прожектор;
Всякий раз не сплю ночами,
Весь разбитый, в полнолунье.
Днём в беспамятстве хожу я,
Натыкаясь на предметы,
Как лунатик задремавший
Или меряю давленье.

А давным-давно когда-то
(В жизни прошлой ли, прошедшей?)
Я встречал луну на синем
Летнем бархате – с восторгом.

Я разглядывал на круглой
В окуляр подзорной трубки –
Разливные Океаны,
Век спокойные Моря.
Вот – Дождей, Нектара море,
Вот Спокойствия пучина;
Бурь таинственная влага
Из сыпучего базальта…

Тут – как в чаше плоскодонной,
Аристилл Александрийский* –
Он полулежит, в хитоне,
На боку, задумчив, – рядом
С ним Эратосфен* со сферой,
Из полос окружных меди.
Он полулежит, в хитоне,
На боку, а рядом – циркуль.

Вот – в другой такой же чаше –
Улугбек, правитель тюрков,
Тамерлана внук, в халате,
Ватой хлопковой подбитом,
На чалме – перо над брошью,
На челе учёном – дума.
Зидж лежит пред ним Гурганский*;
Угломер; Над головою –
Словно облако, поднялось
Медресе, а он снимает
С плеч главу свою: минуту
Держит – снова водружает…

Да, смотрел я в небо долго
Мало больше полувека,
Много больше скучной жизни,
И теперь ещё я вижу,
Как Коперник* тщетно чертит
На песке сыпучем сферы…

_____________

Гурганский Зидж или зидж Улугбека* – средневековый звёздный каталог, изданный султаном Улугбеком в 1437 году.

* Именами этих учёных, включая Улугбека, названы кратеры видимой части Луны.

 

 

Три горе-музыканта

 

Как у школьников в июле
Закружилась голова:
Очутилась в Ливерпуле
Музыкальная Москва.

Ходят-бродят, бродят-ходят
В дни свободы и вина;
Звуком вспыхивает вроде
Ливерпульская струна.

Три гитары-обезьяны
Врут, дразнясь, наперебой...
Удивительные страны
Повидали мы с тобой!

 

Письмо

 

Я пишу тебе письмо
Из неведомых столетий.
Не читаешь всё равно
Писем ты при жёлтом свете.

В тихой комнатке своей
Не сидишь за книгой скучной,
Не считаешь долгих дней
До разлуки неразлучной.

В юбилейной полумгле
На пирог из свеч не дуешь…
На оконном хрустале
Робкий вензель не рисуешь.

В Праге, в Кёльне ли – века
Ты, где колокол – и выси? –
Всё равно: наверняка
Не читают фрау писем.

 

Эликсир молодости

 

Потому не постареют
Эти школьные хореи,
Что и я разбросан сам
По волшебным временам.

Старость-Смерть не разбирает
И улов свой собирает:

Только нет меня нигде,
Потому что я – везде.

Фартук белый и манжеты
Там и сям, и тут воспеты, –
Ножка, туфелька, коса,
Подведённые глаза…

Этот слой наивной туши
Уврачует наши души.

Эти чудо-каблучки
Мрамор лет дадут послушать –
От смертельныя тоски.




Владимир Мялин, 2023

Сертификат Поэзия.ру: серия 1319 № 175898 от 14.07.2023

1 | 2 | 200 | 19.06.2024. 02:00:00

Произведение оценили (+): ["Владимир Старшов", "Елена Ханова"]

Произведение оценили (-): ["Сергей Ткаченко (Amis)"]


Владимир, с Вами хочется дружить детствами. В Вашем детстве много доброго и интересного. С грустью и радостью читаю. И ещё о свежести Вашего хорея. Несмотря на то, что сам я, бывает, инстинктивно уклоняюсь от правильных размеров, отпугивает ауканье со всех сторон, хочу сказать Вам, что Ваш хорей всегда хорей мялинский.

Вот, Владимир, Вы и сказали то, о чём я часто печалюсь - строгость размеров, рамки, каноны мне надоедают порой, хочется  разбить этот "сосуд греха"... Только решаюсь - жалко; я вообще старьёвщик). 
Самое главное, как Вы сказали, чтобы стихи были мялинские, а там Бог рассудит) Спасибо! Я рад, что нашёл друга детства) Да, забыл: у Вас в классических размерах выходит замечательно.