Всё пытался связать паутинки,
и развешивал в сердце картинки
тёплых дружб, человечьих знакомств,
и надеялся всё по старинке
на всемирный общенья закон.

Но однажды походкою длинной
дождь прошёл над размокшею глиной
и совсем не оставил дорог,
посмотрел он с тоской воробьиной,
и уселся ко мне на порог.

А в предзимье опять стало суше,
и в предсердье прошло колотьё,
но всемирный закон был нарушен,
и не лезу я Господу в душу,
это дело уже не моё.