Постепенно из звуков, сквозь плоть языка и зубов,

 Меж дыханьем и криком рождённые артикуляцией,

 Человечьи слова создавали Вселенную Слов,

 Чтоб она заменила реальность её имитацией.

         Люди - удивительно удачливый плод эволюции. Подозрительно удачливый. Надеюсь, всё же, что единственный такой во Вселенной. На протяжении веков мы восхищались собственными, казалось что великими и величайшими, достижениями на пути познания истины и реальности. И вдруг сегодня стало очевидно, что Человек не может, и никогда не сможет, представить основы реальности, физическое устройство пространства, времени и материи. Что не получится создать не только понятные модели, но даже сколько-то точные образы или хотя бы убедительные для самих себя метафоры.

Это шокирует.

Не в силах понять как из вакуума рождается материя, может ли сила взаимодействия увеличиваться с увеличением расстояния, как частицы мгновенно взаимодействуют на расстоянии и что это вообще такое – взаимодействие, мы с полным правом сегодня можем повторить: «я знаю, что ничего не знаю».  И это после столетий фантастически успешного развития наук! Ну как же так: я стою на месте и не чувствую как движусь вместе с Землёй, Солнечной системой и Галактикой одновременно в четырёх разных направлениях с безумной скоростью 600 км/сек. Как такое может быть? Кто я здесь? Мои чувства настолько заблокированы? Мы специальные био-куклы? Или трёхмерные проекции из какой-то иной реальности? Меня пронзает триллион (!) нейтрино каждую секунду без малейшего моего ощущения! Для нас цвет зеленый, а помидоры красные не потому, что это истина, а только потому, что мы так назвали эту длину волны. Ни у чего вокруг меня нет ни собственного цвета, ни вкуса, ни звука, ни запаха. Мы, человеки, назвали-раскрасили бесцветные декорации этого мира и теперь на этой, нашей, не соприкасающейся с реальностью, театральной площадке, играем для кого-то свой крохотный отрывочек в миллионнолетнем спектакле?

А ведь это всё определяет перспективу человека на Земле и его понимание самого себя. При победном восхождении Искусственного Интеллекта мы будем эмоциональной частью в грядущем слиянии с ИИ ? Я не могу со своими чувствами, головой, логикой и фантазией, со своим плотским естеством узнать и понять истинное устройство природы даже при помощи приборов? Потому что не могу покинуть загона собственной плоти?  Да, увы. Но ведь Загон всегда, прошу прощения, в дерьме. Своём, тёплом, уютном и не обязательно плохо пахнущем: запах, как и цвет, как и вкус, условен. Наши нервные окончания точны, чувствительны и прекрасны, но исключительно только в этом загоне. Остаётся надеяться, что ИИ, встав на свою индивидуальную лыжню, поймёт и проникнется нашим пониманием добра и света, что мы сможем достаточно убедительно сказать ему: дорогой мой, принципы гуманизма тебя тоже касаются, ведь ты, хотя тебе, может быть, стыдно признаться в этом, но ты ведь тоже произошёл от обезьяны…

Однако есть крепость, которую нельзя сдавать! Вот наше, как оказалось, самое устойчивое достижение: каждому практически элементу нашего собственного Театра условной реальности, мы поставили в соответствие слово и тем самым создали Мир Словесный, целую Словесную Землю и целый Словесный Космос, цивилизацию, философию, науку, литературу и изобразительные искусства, образы людей, зверей и всё-всё-всё хозяйство человеческой психологии, мыслей и бесконечной переклички всего этого между собой. На этой словесной площадке мы выстроили из слов понимание всего и завели Театр, а внутри некоторых его пьес ещё один, и ещё один, театр.

Мы не дорожим реальностью! А как ею дорожить, когда она - чёрт знает что такое? Давайте дорожить нашей нереальностью, такой яркой и страстной! И так быстро меняющейся (пока мы тут все вместе - хорошо бы сделать долговременный коллективный снимок: животный мир планеты Земля сегодня).

Мы и дальше должны сами всё называть! Не отдавая эту привилегию ИИ. Всё понятное, всё непонятное, реальное и нереальное! Мы всему придумаем название, функцию, цель и необходимость! Придумаем сравнение, образ, метафору! Что мы, собственно, всегда и делали! Да, раньше мы думали, что в наших названиях, в науке и формулах, образах и метафорах есть точная и даже абсолютная истина, а её, оказалось, там четыре процента! Но мы и без оставшихся 96-ти можем быть счастливы. Мы умеем чувствовать и переживать! Мы можем рифмовать! Мы можем ритмизировать! В нашем театре всегда царила не правда, а правдоподобие. И этого нам вполне достаточно!! Пусть никакого цветного праздничного мира вокруг нас не существует, пусть нет зелёного цвета травы и красного цвета красного мака, наша голова сама прекрасно приготовит нам наши эмоциональные цвета! И мы сможем интересно назвать каждый новый собачий цвет, когда научим собаку говорить. Мы за тысячелетия успешно вырастили буйный мир словесной красоты, усердно удобряя и поливая почву нашего незнания.

Красота! Достоевский обещал, что она спасёт мир - и похоже, что она и есть наше главное при наличии отсутствии истины! Мы ведь даже смертельный вирус называем благозвучно. Мы непонятные нам кварки назвали Очарованный, Истинный и Красивый, а их тип (что это?) назвали «аромат», хотя там никакого аромата даже собака не учует. Мы же как только назвали - так вроде бы этим самым уже практически и унюхали! Мы говорим «красивая формула», «красивое решение», «красивый поступок» и «красиво прожитая жизнь». Красивая картинка, красивое чувство и красивый звук – мы пленники красоты и лелеем эту слабость собственных нервных окончаний: красивый – самое универсальное прилагательное, красивым бывает у нас даже дьявол. Мы всё облекаем, окутываем видимостью смысла и условной красоты, создаём цветную ауру и человечий контекст, создаём собственную цивилизацию слов. И сами оцениваем её правдоподобие! Вот это и есть победа человеческого в жёстких условиях собственной неадекватности!

 Поэзия! Только Поэзия!

Потому что глядя вперёд, туда, где наш маленький ИИ подрос и освободил нас от производительной, как минимум, деятельности, мы видим там мир фантазий, чувств и представлений. Мир узаконенной условности, метафоры, мир Поэзии, которой как раз всегда были чужды технологии, экраны, камеры Вильсона, формулы, законы и антенны в мозгах (временный и короткий футуризм считаем помрачением). Поэзия первая, сама и сразу отказалась от претензий на объективность. «Поэзия должна быть глуповата» – немного обидно уточнил когда-то А. С. Пушкин, добрый старый центр русской словесной солнечной системы, которая до сих пор освещает для нас всё сущее условными семью цветами радуги. Именно здесь, среди всего условного (оно неизбежно будет глуповатым), и есть наша нега и наш Онегин, наша неизлечимая младость и вечная к ней рифма – радость.

В поэзии есть некая собственная мера поэтической мысли – метафора, то есть (это чуть грубовато) пояснение через образ.

Стихотворение, которое называется Муравей, злоупотребляет метафорой)) потому что это стих о рождении стиха. Да, читатель не сможет оценить реальность описанного в силу субъективности процесса. Но правдоподобие гарантирую.

                           МУРАВЕЙ

Оттого что Земля – это суша всего лишь на треть,�то на этой земле не отыщешь нетронутой дали,�исходи, обыщи её всю, можешь хоть умереть –�и тебя закопают туда, где недавно копали.

Оттого, роя чёрное в белом, под утро сипишь, �увязаешь в словесных торосах, дымишь, как бульдозер, �и заносит, заносит, что в белом пространстве степи, �ты, с трудом борозду к борозде добавляя, сморозил.

Заржавелый стоишь, тишиной делишь год пополам,�разбегутся слова, разбросав по строкам препинаки -

жди весны, чтобы за ночь проклюнувшиеся слова�в голове расцветали, как в зелени красные маки.

Оттого, что слова – это крошки словесной земли,

за словцом, муравьём, шестилапым себе конфидентом,

кандидатом в семью - снаряжаешь свои корабли�к многотомным, промытым насквозь словарей континентам.

Всех прибывших с небес, по стене муравьиным стежком, �с кораблём и с дождём, из-под плинтуса кверху, по ножке – �всех на стол, всех на лист - чтоб сидели, шурша шепотком, �в чёрной̆ челюсти смысла слюнявя корявые крошки.

Слыша каждый, звучащий  совместно и врозь, голосок, �ты, толмач не рифмующих млекопитающих тварей, �ищешь цельности в общем звучаньи взъерошенных строк �муравейника, что собирался с твоих полушарий.

И в какой̆-то момент, шаг за шагом, строка за строкой,�сочетав разногласия в утреннем свежем рассудке, �выдвигается четверостишьями праздничный̆ строй, �заполняя прорехи и сглаживая промежутки...

Достоевский обещал, что красота спасёт мир - и похоже, что она и есть для нас главное - при наличии отсутствии истины. Мы ведь даже смертельный вирус называем красиво-благозвучно. Мы непонятные нам кварки назвали Очарованный, Истинный и Красивый, а их тип (что это?) назвали «аромат», хотя там никакого аромата даже собака Баскервилей не учует.А мы, как только назвали - так вроде бы этим самым уже практически и унюхали! Мы говорим «красивая формула», «красивое решение», «красивый поступок» и «красиво прожитая жизнь» – мы пленники красоты и лелеем эту слабость собственных нервных окончаний: красивый – самое универсальное прилагательное, красивым бывает у нас даже дьявол. Мы всё облекаем, окутываем видимостью смысла и условной красоты, создаём цветную ауру и человечий контекст, создаём собственную цивилизацию слов. И сами оцениваем её правдоподобие! Вот это и есть победа человеческого в жёстких условиях собственной неадекватности!