* * *

Морось высвечивает рябину до блеска.

Перед колоннами храма.

Брызги. Капли картинно. Фреска.

Сыростью размывается панорама.

Сырость для живописца вообще беда:

лет через сто, эдак, двести

после кисти его, где была вода,

глаза глядятся на мокром месте.

Здесь, в окружье колонн, над головой,

глазом перехватив свет,

купол неба с синей дырой,

которого в принципе нет.

Не потому, что оно для всех,

но птицам принадлежит,

радио- нет и других -помех,

когда Бог с душой говорит.

Складывается пейзаж. Я ухожу, и в нём

больше места для птиц.

Рябина в кисти горит октябрём

наших с тобою лиц.