О книге "Противоречия", "Литературная Россия"

Мы в социальных сетях:
VKFacebookTwitterInstagram
Поддержать газету

С рифмой номер как будто отыгран

Рубрика в газете: Страна поэтов, № 2021 / 20, 27.05.2021, автор: Александр ЛОБОДАНОВ

Творчество Вячеслава Куприянова для меня – личная ценность: это и несколько десятилетий совместного ученичества у нашего наставника – выдающегося филолога и мыслителя ушедшего столетия, заслуженного профессора Московского университета, академика РАО Юрия Владимировича Рождественского, и взаимная чуткость к полнозвучному, сверкающему смысловыми нюансами русскому слову, и созвучный не только мне, но и многим ценителям стихотворной формы речи многогранный поэтический дар Куприянова.

Мы помним, что в сборнике стихов Вячеслава Куприянова «От первого лица» («Современник», 1981) верлибру был отведён лишь небольшой раздел, да и то нещадно истерзанный цензурой, но уже в 1982 году в издательстве «Советский писатель» вышла книга поэта «Жизнь идёт», состоящая полностью из верлибров. Первая книга была благожелательно встречена критикой, а на книгу верлибров – практически не одной рецензии. С течением времени появлялось много новых книг В. Куприянова, однако большая их часть выходила в переводах на разные языки мира. И вот к 80-летию автора в конце 2019 года вышла итоговая книга верлибров – «Противоречия: Опыты соединения слов посредством смысла», где-то около 600 текстов.
В 70–80-е годы теперь уже прошлого века на университетских семинарах Ю.В. Рождественского при участии Вячеслава Глебовича аспиранты и студенты учились понимать особенности и закономерности верлибра, его структуры и смыслового развития словесной ткани; мы учились писать верлибры, учились на классических примерах Псалмов и – на примерах из поэтической практики Куприянова.

ЗЕМНОЕ НЕБО

«Ветшают старые храмы
отслужив свою службу
пора
сберегать их певчее царство
внутри нас

Тускнеют лики
на древних иконах
да сохранится их свет
на наших нынешних лицах

Размывает время
черты Спаса на фресках –
время
чтобы стали живее и чище
наши
собственные черты».

Уже в этом произведении можно было видеть, что верлибр строится на разведении понятий, дополняющих и взаимно освещающих смысловую наполненность каждого из них: «певчее царство» – внутри нас, «лики» – внешнее, и затем уже «наши черты» – самое близкое… В своей книге «Теория риторики» (2-е изд. М.: Флинта•Наука, 2015) Ю. В. Рождественский потом напишет: «…в центре системы жанров лежит верлибр, относительно которого определяется стих и проза».
Если в университетской среде рождалось понимание верлибра, то в писательском содружестве длилось недоумение, которое до сих пор длится и ищет себе оправдание. Давид Самойлов, выступавший в дискуссии 1972 года на страницах «Вопросов литературы» одним из главных оппонентов Куприянова и Бурича, через полтора десятка лет, в 1989 году, словно прозрев, признался:

«Поздно учиться играть на скрипке,
Надо учиться писать без рифмы.
С рифмой номер как будто отыгран.
Надо учиться писать верлибром…
Как Крутоямов или как Вздорич,
С рифмою не брататься, а вздорить.
Может, без рифмы и без размера
Станут и мысли иного размера».

 

Кто-то из стиховедов посчитал, что в стихах с традиционной силлаботоникой именно у Куприянова наблюдается наибольшее разнообразие размеров. Возможно, от этого он и направился в сторону свободного стиха. Но вернёмся от формы к содержанию. Следует без стеснения признать, что у Куприянова («Крутоямова») действительно «мысли иного размера». Литературовед Артём Скворцов в предисловии замечает: «Едва ли не самая очевидная черта стихов Куприянова – интеллектуализм. Это не просто умные, а остроумные тексты. Они не промывают мозги, они проясняют сознание. Банальное словосочетание «стихи от ума», которое по умолчанию воспринимается как обвинение, здесь неуместно: сочинять и надо от ума, а не от его отсутствия. Кроме того, встреча с мощным интеллектом – всегда счастье, даже если интеллект этот размышляет над невесёлыми материями». И он же по праву находит у Куприянова: «Чувство и Образ – в их неразрывном единстве с Мыслью». Можно ещё вспомнить некоторые давние высказывания о книгах Куприянова: «Не прерывается и линия «парадоксального интеллектуализма» – скажем, в свободных стихах Вячеслава Куприянова (Г.Филиппов в книге «О современной философской поэзии». М., 1986). «Стихи Куприянова – интересный синтез лирики и философии» (Г.Поженян, 25.4.1986). Это признавали и за рубежом, пожалуй, мало кто из поэтов столько издаётся в переводах на многие языки мира. Немецкий пастор и общественный деятель Хельмут Гольвицер в 1987 г. писал о нём так: «Куприянов представляется мне поэтом, чьё сознание перешагнуло от геоцентизма к космической широте. Это даёт его стихам мощную перспективу, взгляд с высоты на жизнь человека. Но это не приводит к умалению нашей земли и не делает нашу жизнь незначительной». Вот ещё: «Псалом подводной лодки» (Куприянов – бывший моряк!) – молитвенный голос к высоте уже из-под воды:

«Из глубины взываем к тебе, Господи,
Из глубины морской и океанской,
Не дай нам, Господи,
остаться вечно в глубинах
Дай нам надежду на берег вернуться
Оставь для нас невредимой сушу

Не дай нам, Господи,
исполнить помыслы наши
Выпустить на волю
наших огненных змиев,
Да не ужалят ни землю, ни воду,
ни воздух
Дай нам, Господи,
незаметными остаться
И оставь для нас море невредимым

Воздух наш насущный дай нам днесь,
Упаси нашу землю
от нелюдимого моря
И прости нам, Господи,
нашу железную волю,
Ибо не сегодня начались
беззакония мира
И не завтра они в мире завершатся».

Верлибр, расширяя возможности стиховой речи, должен утверждать себя в различных содержательных или жанровых разновидностях, что и воплотилось наиболее очевидным образом в книге «Противоречия». Здесь представлены разделы филологических стихов – о слове, о поэзии, о творчестве; дальше – любовная и пейзажная лирика, гражданские и философские стихи, тексты, осмысляющие историю, как русскую так и мировую.
Если понимать роль поэта в изначальном, античном смысле, по Платону, то Куприянов выступает и как «ономатотет» (человек, дающий имена предметам), и как «диалектик», оценивающий найденные им имена и смыслы. «Противоречие» – в осознании несовершенства мира и надежды человека преодолеть это несовершенство в нашем мире. Об этом разделы книги: «Как стать человеком» («Перестань сдирать кожу с других», но поначалу – сам «побывай во всех шкурах!» и «Человеческая несправедливость» – самые обширные в этом издании: «Две руки / чтобы прокормить / много ртов // и много рук / чтобы заткнуть / один рот…».
Открывается книга циклами, почти поэмами «В одном, некогда бывшим мире» – это своеобразные парадоксальные притчи; «Русская земля, ты уже среди звёзд» – во славу русского космоса; «Из жизни одного короля», современные сказки, созданные в интонации пушкинских «Песен западных славян». Здесь эта интонация оказалась весьма удачной для сатирической разработки вечной проблемы власти. Особенно важно – каждый верлибр лучше понимается при восприятии текста только целиком и в контексте «цикла» или даже всей книги; цитаты отдельных фрагментов верлибра всегда будут казаться обломками, поскольку в этом жанре поэт соединяет слова именно «посредством смысла». Впрочем, и цитаты, речевые клише, выстроенные по мерке верлибра, создают ореол нового содержания. Вот соединение «мирного» пейзажа Гоголя с суровым приговором Первого Псалма Давида – «Чуден Днепр»:

«Чуден Днепр
Когда не делит
На левую и правую
Свою величавую широту
Чуден Днепр, когда
Редкая пуля долетит
До его золотой середины
Чуден Днепр при любой погоде
Когда не льёт свои воды
На мельницу нечестивых
Чуден Днепр
И блажен муж
Иже не делит
На левое и правое
Величавую широту
Своей славянской души».

Не стоит брюзжать, будто верлибр «не звучит» – звучит, если поэт верно построил свой текст по правилам живой речи. Но и более близкие к прозе тексты «звучат», если они содержательны, наполнены смыслом в его поступательном развитии. На этот случай есть «объясняющий» верлибр – «Пауза в свободном стихе». Если в книге Куприянова чего-то не хватает, то это хронологии: к сожалению, сам поэт не проставляет дат своих произведений. Может быть, потому что не пишет стихов по случаю. Есть редкие исключения в тех случаях, когда дата конкретизирует сообщение, делая актуальным поэтическое иносказание, например, «Последний день»:

«На третий день
вернулся голубь
на Ноев ковчег
с бомбой в клюве

Ещё нет земли
но уже есть
Воздух».

Дата: 1999, Белград, – время бомбардировок Сербии.

Артём Скворцов в своём предисловии к «Противоречиям» Куприянова отмечает, что «серьёзная критика, которой его стихи более чем заслуживают, малозаметна, а филологических исследований о них и того меньше». Но это уже вина не поэта Куприянова, а современной, замкнутой в своих «тусовочных» сообществах критики. Будем надеяться, что материал этой книги полновесностью смысловых интенций и объёмностью использования ресурсов русской поэтической речи изменит к лучшему это досадное недоразумение.


У произведения нет ни одного комментария, вы можете стать первым!