Стихотворные огрызки:

Дата: 29-01-2021 | 00:22:42

* * *


Ты откуда? –

Я есть чудо,

появилось из «куда».


Ты «оттуда»,

где всё – чудо,

не исчезнет никогда.


25 лет


1/4  –

если жизнь замерять веками.

Ягода тёртая.

Под сапогами

давится,

киснет в раже,

пенится, хлюпает,

пузырится даже.


* * *

 

Если б ты была со мною рядом,

на седьмом от счастья небе был.

Проведи своим по небу взглядом,

там увидишь росчерк наших крыл.


* * *

 

От комьев снега грязного

(не чищена Москва),

от люда в лицах разного,

столичного едва,

 

автомобильно-адовой

туда-сюда волне

не может не порадовать

движение к весне.


* * *

 

И снова над Русью

                                  нависло

степное дыханье

                              скуластых, раскосых племён.

 

* * *

 

Осенью неодолимо

тянет в растрёпы ветвей

голых дерев молчаливых,

участью схожей с моей.

 

* * *

 

Стихами в собственной тетради

себе подпишешь приговор.

Слетят на землю строки-пряди

с небес, расстрелянных в упор.

 

* * *

 

У ёлки пушистые лапки,

у тёти пушистые тапки,

пушистая бегала кошка –

всё это я видел в окошко.


У кошки пушистые тапки,

у тёти пушистые лапки,

пушистая бегала ёлка

по дворику и без толку.

 

* * *

                                             Д.–О.–Н.

 

Три девы, причудницы – песни мои,

закатом купаемы в волнах лазури

последнего тёплого моря.

Три девы – предвестницы бури.


* * *

 

Не губи моё сердце зря,

тайной страстью нещадно мучая.

В этот час, на исходе дня,

по веленью слепого случая:

 

твой застенчивый пересказ,

полушёпот, в груди волнение

и упрёк воспалённых глаз,

и моё безнадёжное пение.

 

Рваной раной, что на слуху,

голос сиплый в ночах прокуренный

откровение на духу

вырывает из век прищуренных,

 

строк оборванных недосказ,

в твоей юной груди волнение

за упрёк воспалённых глаз,

за моё роковое пение.


* * *

 

Дождём разбуженная грусть.

Две-три взволнованные нотки.

Четыре строчки наизусть

коротких.

 

* * *

 

Роза зачахла от дыма табачного,

ссохлась, как стылая кровь.

Водка «Пшеничная»; только что начатый

пьяный стишок про любовь.

 

* * *

 

О, моё милое дитя,

руки божественной созданье,

душа томилась ожиданьем,

а ныне в радости, любя.

 

О, чудо, хрупкое творенье,

не объяснимое в словах,

лишь воздухом стихотворенья

искришься на моих губах.

 

* * *

 

Под натиском проворных капель

ползёт оконное стекло,

в светокругах фонарных цапель

искрит асфальта чёрный кафель,

луна стекла на дно

                                   блестящих лужиц.

 

* * *

 

В твоих ладонях мир не помещался.

Что для тебя я – жалкий мот.

Ты всё-таки ушла. Я, кажется, остался.

Хотя могло бы быть наоборот.


* * *

 

Случилось это в октябре.

Во всём царила скука.

Ты привезла в подарок мне

три георгина.

                         И разлуку.


* * *


Я соскучился по дождю,

неожиданно небо прорвавшему,

по серебряному ручью,

словно в дудочку заигравшему.

 

Поскорей бы земля обросла

зеленеющей травки щетиной,

одуванчиков желтизна

краской солнца раскрасит картины.


* * *


Зима пришла, поспела к сроку,

пушистым снегом одарив.

И всё живое, затаив

дыхание,

                  уснуло.

 

* * *

 

Я не поэт, но расточитель слов,

нет же основ, какие там творенья.

Так с языка сорвётся пара слов,

к примеру, это стихо(со)творенье.

 

* * *

 

Я задаю себе вопросы,

ответов им не нахожу.

За папиросой папироса,

часы в раздумье провожу.

 

* * *

 

Капелька влаги

на жухлой бумаге

пятнышком расползлась.

Может, дождинка,

а может, слезинка

с впалой щеки сорвалась.

 

* * *

 

О, Русь, – безмерное скитанье:

всё суета, всё в никуда.

И не спасут тут расстоянья,

хоть разменяй все города.

 

* * *

 

С водкой в стакане

растворюсь стихами

и прольюсь на душу,

на твою – послушай!

 

* * *

 

Непредсказуем путь величия героя.

Непостижима суть беспечности покоя.

Закономерен рок слепого созерцанья.

Великолепен Бог, творящий мирозданье.

 

* * *

 

Заболела зима,

загрустила зима.

Нынче оттепель.


* * *

 

Бродяга-ветер лист осенний

закружит, с ним мои сомненья

в безумном танце унесёт.

Печаль луны по мокрым крышам

скользит. Шагов твоих не слышно.

Дождь за ночь всё перечеркнёт.


* * *


В плену бездушных отражений

зеркал, развешанных повсюду,

дурманом глупых наваждений

я жил. Но больше так не буду.

- я не поэт, но  я скажу стихами,
как тот акын, что видит, то поёт,
Россию сдали с потрохами,
под басурманский
новый гнёт...

Да, Ваня, Россия меняется, но, как теперь, выясняется — она у каждого своя)