Роберт Лоуэлл-17 Сонеты об истории

Дата: 06-04-2019 | 05:30:12

Роберт Лоуэлл   Наши пращуры
(С английского).

Свидетелей веков никто не сосчитал.
Не счесть сирот и вдов, оставшихся в долгах.
Из хищников тираннозавр впервые стал,
поднявшись на дыбы, ходить на двух ногах.
Неандерталец - тот, кто первым хохотал
из пралюдей, преодолевши вечный страх.
Чтоб выжить, требовались стойкость и терпенье.
Однажды ящеры погибли без остатка.
И Авель был убит в один из скорбных дней.
Так был ли в мире Разум, страж порядка ?
Действительно ли был в Раю обманщик-Змей ?
Крепило ль Божью мощь и власть опустошенье ?

Robert Lowell   Our Fathers

That cloud of witnesses has flown like nightdew
leaving a bundle of debts to the widow and orphan -
the virus crawling on its belly like a blot,
an inch an aeon; the tyrannosaur,
first carnivore to stand on his two feet,
the Neanderthal, first anthropoid to laugh -
we lack staying power, though we will to live.
Abel learned this falling among the jellied
creepers and morning-glories of the saurian sunset.
But was there some shining, grasping hand to guide
me when I breathed through gills, and walked on fins
through Eden, plucking the law of retribution from the tree ?
Was the snake in the garden, an agent provocateur ?
Is the Lord increased by desolation ?

Роберт Лоуэлл   Прогулки
(С английского).

Мне в эти дни совсем не нужен casus belli:
границы и межи минуя по пути,
без всякой выгодной практично важной цели,
взбираюсь на холмы, чтоб девушку найти.
Смотрю, что даже пни зазеленели,
и свежие ростки уж начали цвести.
С деревьев вдалеке несутся птичьи трели:
поддержка мне, чтоб смелость обрести.
Те птицы о любви поют, как трубадуры...
Я ж, между тем, брожу никак не в одиночку:
со мною грозная собака, но стара.
Идёт за мной, таща гремливую цепочку.
Где станем - рада, но уляжется понуро.
А я, бедняга, грустно сяду у костра.

Robert Lowell   Walks

In those days no casus belli to fight the earth
for the familial, hidden fundamental -
on their walks they scoured the hills to find a girl,
tomorrow promised the courage to die content.
The willow stump put out thin wands in leaf,
green, fleeting flashes of unmerited joy;
the first garden, each morning...the first man -
birds laughing at us from the distant trees,
troubadours of laissez faire and love.
Conservatives only want to have the earth,
the great beast clinking its chain of vertebrae....
Am I the free man, if I have no servant ?
If at the end of the long walk, my old dog die of joy
when I sit down, a poor man at my fire ?

Роберт Лоуэлл   Старый царь Давид
(С английского).

Давид болел, потел. Накопленную влагу
из всех его рубах выкручивали прочь
весь долгий месяц по три раза в ночь,
пока не привели красотку Ависагу,
чтоб согревать постель и слабому помочь...
Случилось чудо заболевшему во благо:
кругом разлился невозможный фимиам,
живительней, чем самый крепкий нашатырь.
Он дал напутствие раскрыться всем цветам.
Монарх окреп. Благословенный царский штырь
ему дал силу, чтоб вступить в соединенье
прочнее, чем бы мог Израиль и Сион...
Потом, с трудом прервав их клинч, она и он,
вдвоём, испытывали радость и смущенье.

Robert Lowell   King David Old

Two or tree times a night, and for a month,
we wrang the night sweat from his shirt and sheets;
on the fortieth day, we brought him Abishag,
and he recovered, and he knew her not -
cool through the hottest summer day, and moist;
a rankness more savage than all the flowers,
as if her urine caused the vegetation,
Jerusalem leaping from the golden dew;
but later, the Monarch's well beloved shaft
lay quaking in place; men thought the world was flat,
yet half the world was hanging on each breast,
as two spent swimmers that did cling together -
Sion had come to Israel, if they had held....
This clinch is quickly broken, they were glad to break.

Описанный Лоуэлом казус не подтверждается в писании. Это, по-видимому, лишь плод фантазии автора.

Роберт Лоуэлл   Юдифь
(С английского).

"Евреи - как арабы. Гарвард подтвердит.
Их кланы ссорились и сгинули куда-то.
Остатки их - у нас теперь аристократы:
профессора, законодательский синклит.
Во всех искусствах вклад их знаменит.
Те истые, те полукровки, те внучата.
Иная дама овдовела - и богата,
и кучерявый муж под мрамором лежит.
Она бы на врага обрушилась, наверно,
слетев ракетой, будто с пламенных небес,
с готовой отомстить прозрачной синевы,
как некогда Юдифь с мечом на Олоферна,
что был пред нею лишь презренный легковес...
Удар - и вот он без тресковой головы".

Robert Lowell   Judith

"The Jews were much like Arabs, I learned at Radcliffe,
decay of infeud scattered our bright clans;
now ours is an airier aristocracy:
professors, solons, new art, old, New York
where only Jews can write an English sentence,
the Jewish mother, half Jew, Half anti-Jew,
says, literate, liberalize, liberate !
If her husband dies and takes his lay in state,
she calms the grandeur of his marbles hair.
Like Judith, she'd cut the Virgin Mary dead,
a jet-set parachute. Long before the Philistines,
Jewish girls could write: for Judith, knowing
Holofernes was like knocking out a lightweight -
smack ! her sword divorces his codshead from the codspiece".

Этот сонет можно понять и интерпретировать двояко, и как неодобрительное, даже завистливое, высказывание обывательницы, заражённой предрассудками, но и как
серьёзное обоснованное суждение.

Роберт Лоуэлл   Израиль 1
(с английского).

Паломник ! Александр, явившись издалёка,
увидел Иордан, Голаны и Синай.
Здесь, после многих войн, был всяческий раздрай.
Так стал ли греческим тот уголок Востока ?
Особый Бог здесь правил одиноко.
След стоп своих он вбил глубоко в этот край,
в его кровавые поля, где был не Рай.
Здесь Богу, и Царю была ненужной склока.
Повадки варвара под маской распознав,
Бог жил на небесах, не ждал от греков ласки,
пока не сгинул македонец безвозвратно -
хоть говорил когда-то древний царь Ахав:
"Дружил бы зверь со мной, я жил бы без опаски".
Он забывал, зачем у них на шкурах пятна.

Robert Lowell     Israel 1

The vagabond Alexander passed here, romero -
did he make Israel Greek, or just Near East ?
This province, still provincial, pray to the One God
who left his footmark on the field of blood;
his dry wind bleeds the overcharged barbed wires....
Wherever the sun ferments our people from dust,
our blood leaps up in friendship a cold spring....
Alexander learned to share the earth with God;
God learned to live in a heaven, wizened with distance,
a face thin as a sand dollar in the pail of a child....
Each year some prince of tyrants, King Ahab says,
"If my enemies could only know me, I am safe".
But the good murderer is always blind;
the leopard enters the Ark and keeps his spots.

Александр Македонский завоевал Палестину в 332 г. до нашей эры.
Царь Ахав правил в Израиле в 874-853 гг. до нашей эры.
О пятнах на леопардовой шкуре - как о камуфляже - написал Р.Киплинг в книге
"Just so Story" (1902).

Роберт Лоуэлл   Израиль 2
(С английского).

В Израиле жжёт Солнце. Всё-таки намерен
ещё на месяц задержаться. Я - солдат.
Арабам я - не враг. Евреям - не собрат.
Мне тридцать. Пацифист. Но в этом не уверен.
Страна мне нравится: бодра, хоть быт в ней скверен.
Едва спасётся - снова сжечь её хотят.
Но Моисей, дойдя, уже не шёл назад.
Простор и ввысь, и в даль с Сиона был не мерян.
Господь Израиля воинственно настроен.
Пророки, с Марксом во главе, вещали лихо.
Возмездием в бою грозится каждый воин. -
И всё неясно. Где ни глянь - неразбериха.
Их Бог - Бог Воинства. Они к нему привыкли.
Таков навеки, semper idem et ubique.

Robert Lowell   Israel 2

The sun still burns in Israel. I could stay there
a month longer and even stood conscription,
though almost a pacifist, and still unsure
if Arabs are black...no Jew, and thirty years
too old. I loved the country, her briskness, danger,
jolting between salvation and demolition....
Since Moses, the long march over, saw the Mountain
lift its bullet-head past timberline to heaven:
the ways of Israel's God are military;
from X to X, the prophets, unto Marx;
reprisal and terror, voices benumbed in noise;
finally, no one tells us which is which...
till arms fuse nd sand reverts to chemical,
semper idem and ubique, our God of Hosts.

Роберт Лоуэлл   Израиль 3
(С английского).

Моральный дух - не скарб, на рынке не достать.
Как разобьёшь свой драндулет под светофором,
навряд ли вздумаешь заняться глупым спором
со всем, что может страж по-Цезарски сказать.
У нас - не древний Рим, нигде не сыщешь форум.
В сомненьях янки начинает размышлять...
Да, кстати, травму не излечишь разговором.
Израиль - в спорах, и они острей, чем где-то.
Я был там три недели, вникал в любой клубок,
уже спервоначала судить о дрязгах мог.
Сосульки Веры там острее, чем ланцеты.
Бог Воинств перебрал все страны до одной.
Израиль стал ему удобнейшей страной.
Robert Lowell   Israel 3

Morale and teamsoul are hardly what we market
back home; it makes us tired to batter our old car
stalled on the crossroads, head in, both headlights on
yacking directives like Julius Caesar's missiles.
We have no forum for Roman rhetoricians -
even doubt, the first American virtue,
has drawbacks, it can't cure anything.
Time's dissolution leave no air to breathe....
Israel is all it had to be, a garrison;
spend ten days there, or as I, three weeks,
you find the best and worst of countries...glass,
faith's icicle-point sharpened till invisible.
God finds his country as He always will...
nowhere easier than Israel to stand up.

Роберт Лоуэлл   Ахилл и умирающий Ликаон
(С английского).

Плыви-ка, Ликаон, со стаей рыб не споря,
пусть слизывают кровь на тулове твоём,
чтоб мать твоя не завопила над костром,
когда тебя Скамандр, бурля, утащит в море.
Пусть рыбы пьют твой жир в речном просторе.
Я буду мстителем грозней, чем мощный гром;
и до поры, как мы ваш град не отопрём,
пусть сотрясается он в ужасе и горе.
Стремительный Скамандр тебя не пощадит.
нет счёта ни быкам, ни овцам им убитым.
Вон жив один лишь конь с оторванным копытом.
И ты стал первым, кто в расплату мной убит.
Покуда кровь Патрокла не отомщена,
не стихнет месть моя, не кончится война.

Robert Lowell   Achilles to the daying Lykaon

"Float with the fish, they'll clean your wounds, and lick
away your blood, and have o care of you;
nor will your mother wail beside your pyre
as you swirl down the Skamander to the sea,
but the dark shadows of the fish will shiver,
lunge and snap Likaon's silver fat.
Trojans, you will perish till I reach Troy -
you'll run in front. I'll scythe you down behind;
nor will your Skamander, though whirling and silver, save you,
though you kill sheep and bulls, and drown a thousand
one hoofed horse, still living. You must die
and die and die and die and die -
till the blood of my Patroclos is avenged,
killed by the wooden ships while I was gone".

Роберт Лоуэлл   Кассандра 1
(С английского).

"Любовь ! Кто скажет, что она такое ?
И солнца не видать, пока не подсветишь.
То радуги, то пасмурная тишь,
трагичный крах, да чрево в непокое.
Такие облака, что ливень льёт рекою,
и храмы клонятся, теряя свой престиж.
То ты в голодной радости летишь,
то узнанный расклад томит тебя тоскою.
Я право их на лучший выбор свято чту.
Но что содеял Рок с сестрою Поликсеной ?
Во имя их любви про всё забыл Ахилл.
Парис узнал про уязвимую пяту,
так выбрал сладкий час их встречи вожделенной:
по сути не его, а их двоих убил".

Robert Lowell   Cassandra 1

"Such clouds, rainbows, pink rainstorms, bright green hills,
churches coming and going through the rain,
or wrapped in pale greenish cocoons of mist -
so crazy I snapped my lighter to see the sun.
Famine's joy is the enjoyment. who'll deny
the crash, delirious uterus living it up ?
In the end we may see all thing in a glance.
like speed up reading; but tell me what is love ?
I don't mind someone finding someone better -
I was doomed in Troy with my sister Polixena
and Achilles who fought to their deaths through love -
Paris saw Achilles' vulnerable tendon...
a lover will always turn his back. Why did Paris
kill our sister with Achilles while he had her ?"

Роберт Лоуэлл    Кассандра 2
(С английского).

Кто чуда на ветру всё ждёт от дуновенья,
чтоб стало зеркало картиною живой ?
Так я, с надеждою, под майскою листвой,
ждала везенья и волшебного прозренья...
Но Зевс - мне недруг. Что ни ночь он мрачной тенью
в покой мой входит, не стучась, как будто в свой.
Мне мнится дым, пожар и смерть над головой.
Но не хочу бежать и не ищу спасенья...
Я шла рабыней за героем знаменитым,
держала плещущий бокал в своей руке,
а ногти, заострив, окрасила я красным.
И Агамемнон пал мне под ноги убитым.
Я век томилась ожиданием напрасным:
ведь счастье капли - растворение в реке...

Robert Lowell    Cassandra 2

"Nothing less needed than a girl shining a mirror
darkening with the foliage of May,
waiting the miracle of the polishing wind....
I was not wise, or unique in any skill;
not unreasonably, Zeus became my enemy,
I knew God's shadow for the coming night;
I saw in the steam of the straw the barn would burn.
I did not wish to save myself to running.
Does Agamemnon lying in our blood remember
my pointed fingers painted with red ink,
the badge of my unfulfilled desire to be,
the happiness of the drop to die in the river -
how I, a slave, followed my king on the red carpet ?....
The wave of wineglass trembled to ee me walk".

В этом сонете Роберт Лоуэлл использовал несколько переиначенных строк из газели
индийского поэта Галиба, писавшего на урду и фарси. (Мирза Асадулла-хан Галиб,
1797-1869). Стихи Галиба он прочёл в переводах Айджаза Ахмада на английском.


У произведения нет ни одного комментария, вы можете стать первым!