Роберт Лоуэлл - 13 Стихи

Дата: 01-03-2019 | 02:07:11

Роберт Лоуэлл  Марло
(С английского).

Забот не знал, но служба тайная опасна.
Любил разгул и развлекался невпопад.
Уверен был, что проживу хоть пятьдесят.
Пил в Дептфорде с друзьями, а напрасно.
Мы в двадцать девять угадать судьбу не властны.
В театрах лишь триумфы шли подряд.
Любой дружок по похожденьям был как брат,
хоть чёрт их разберёт, к чему они причастны.
Ценил свой круг друзей. Платил за всех верзил.
Когда вспылил за фрезеровы* шутки,
он нож воткнул мне в глаз и с тем мозги пронзил.
Бастард взошёл на крест за пошлые погудки !**
Труды ж мои, однако, не пропали,
потом все пьесы отчеканят на металле.

Robert Lowell  Marlowe

Vain surety of man's mind so near to death,
twenty-nine years with hopes to total fifty -
one blurred, hurried, still undecoded month
hurled Marlowe from England to his companion shades.
His mighty line denies his shady murder:
"How incontrollably sweet and swift my life
with two London hits and riding my high tide,
drinking out May in Deptford with three friends,
one or all four perhaps in Secret Service.
Christ was a bastard, his Testament's filthily Greeked** -
I died seating, stabbed with friends who knew me -
was it the bar-check ?...Tragedy is to die...
for that vacant personage, Posterity;
my plays are stamped in bronze, my life in tabloid".

Примечания.
*Фамилия убийцы - Фрезер. Дело замяли. Было решено, что он убил друга-писателя при самозащите.
**
В оригинале строчка звучит как богохульство. В переделке она изменена.

Роберт Лоуэлл Мария Стюарт
(С английского).

Снежинки в танце залепили им все взоры.
Вдвоём с любовником помчались без дороги,
прикончив мужа, уносили ноги.
Съезжали вниз, катя по косогору.
Бурьян - весь в пиках - выстроил заборы.
Грозил их задержать да изловить в итоге.
Вслепую мчались в сумрачной тревоге.
Спасала лишь машина в эту пору.
Взревел мотор, прогнав с пути народ.
Увы ! Один чудак забрался на капот.
Разлёгся там, вцепился понахальней,
совсем загородил фронтальное стекло.
Прогнать такого было тяжело.
Кошмар был долог. Завершился спальней.

Robert Lowell Mary Stuart

They ran for their lives up nightslope, gained the car,
the girl's maxi-coat, Tsar officer's, dragged the snow,
she and he killed her husband, they stained the snow.
Romance of the snowflakes ! Men swam up the night,
grass pike in overalls with scythe and pitchfork;
shouting, "Take the car, we'll smash the girl".
Once kings were on firstname terms with the poor,
a car was the castle, and money belonged to the rich....
They roared off hell-wheel and scattered the week mob;
happily only one man splashed the windshield -
they dared not pluck him, it was hard at night
to hold to the road with a carcass on the windshield -
at nightmare's end, the bedroom, dark night of marriage,
the bloodiest hands were joined and took no blood.

Примечание.
Роберт Лоуэлл, вдохновлённый ночными скачками королевы Марии Стюарт на коне,
в этом сонете решил покатать её в автомобиле.

Роберт Лоуэлл Рембрандт
(С английского).

Хоть в трещинках лицо - моё бы так дышало !
Вот пара брачная: поближе подойди.
Жених притронулся к невестиной груди.
Почти как гобелен для украшенья зала.
Не грудь - подснежники. Взрастили их дожди.
Голландцы часто мешковаты - груды сала.
Тучна их живность.- Им примером стала.-
И вот Вирсавия. На чрево погляди !
Обтёрта насухо ей преданной рабой.
Та обожает в госпоже любую складку
и каждый палец проверяет для порядка.
Хозяйка с гордостью любуется собой.
Не сыщешь идола прекраснее и глаже,
чем эта дама на картине для продажи.

Robert Lowell Rembrandt

His face crack... if mine could crack and breathe !
His Jewish Bridegroom, hand spread on the Jewish Bride's
bashful, tapestried, level bosom, is faithful;
the fair girl, poor background,, gives soul to his flayed steer.
Her breasts, the snowdrops, have lasted out the storm.
Often the Dutch were sacks, their women sacks,
the obstinate, undefeated hull of an old scow;
but Bathsheba's ample stomach, her heavy, practical feet,
are reverently dried by the faithful servant,
his eyes dwell lovingly on each fulfilled sag;
her unfortunate body is the privilege of service,
is radiant with an homage void of possession....
We see, if we see at all, through a copper mist
the strange new idol for the marketplace.

Роберт Лоуэлл Робеспьер и Моцарт на подмостках.
(С английского).

Для Робеспьера был премудрым лишь он сам.
Без гильотины обращалась жизнь в ненастье.
"Крушите замки, созидайте новый храм". -
Был тут же сам казнён, когда лишился власти.
Проклятия и смех вздымались к облакам.
Его Республика не обещала счастья,
а Добродетель обратилась в стыд и срам.
"Смотрите на финал из всех замочных скважин !"
Да мало кто глядеть его приник.
Спектакль поярче обеспечил Людовик.
Тот был, действительно, силён и эпатажен...
У Моцарта пассаж взлетал, как метеор,
но занавес затем не падал, как топор.

Robert Lowell Robespierre and Mozart as Stage

Robespierre could live with himself: "The republic
of virtue without la terreur is a disaster.
Loot the castles, give bread to Saint Antoine".
He found the guillotine was not an idler
hearing death to Robespierre from Convention floor,
the high harsh laughter of the innocents,
the Revolution returning tо grand tragedy -
is life the place where we find the happiness,
or not at all ?... Ask the voyeur
what blue movie is worth a seat at the keyhole....
Even the prompted Louis Seize was living theater,
sternly and lovingly judged by his critics, who knew
a Mozart's insolent slash at folk could never
cut the gold thread of the suffocated curtain.

Роберт Лоуэлл Господь-часовщик
(С английского).

Не нужно истеричного нажима.
Да, жизнь нас всех в конце не пощадит.
Сужденье это неопровержимо,
так говорят теория и быт.
Но в жизни заодно нерасторжимы
её огонь и то, что в нём горит.
Различны лишь составы и режимы.
Огонь всё съест и никогда не сыт.
Огарки снова - для другого старта -
вбирает жизнь в какой-то новый миг.
Согласно мненьям Пейли* и Декарта,
Господь берёт их, будто часовщик,
и запускает в хитрый аппарат.
Часы не отстают и не спешат.

Robert Lowell Watchmaker God

Say life is the one-way trip, the one-way flight,
say this without hysterical undertones -
then you could say you stood in the cold light of science,
seeing as you are seen, espoused to fact.
Strange, life is both the fire and fuel; and we,
the animals and objects, must be here
without striking spark of evidence
that anything that ever stopping living
ever fall back to living when life stops.
There's a pale romance to the Watchmaker God
of Descartes and Paley; He drafted and installed
us in the Apparatus. He loved to tinker;
but having perfected what He had to do,
stood off shrouded in his loneliness.

Примечание.
*Уильям Пейли (1743-1805) - английский философ, апологет христианства, отстаивавший разумный замысел в природе.


Роберт Лоуэлл Жизнь и цивилизация
(С английского).

Срез вашей юбки выше на вершок,
чем ваши безупречные колени.
Изъяны не видны сквозь ткань чулок -
и я любуюсь совершенством ног.
Гармонию, что дарит людям Бог,
доводит до немыслимой ступени
прилежный и взыскательный знаток,
как ретушёр, что проясняет тени.
Прогресс - дитя начального посева.
Вольтер и Локк увидели в нём прок,
в цивилизации - большой скачок.
Не потому ль Луна впадает в дрожь,
увидев Эрос, что в полёте вхож
и кувыркается в созвездье Дева ?

Robert Lowell Life and Civilization

Your skirt stopped half a foot above your knee,
diamonded your birthmarks by your black mesh tights;
and yet I see your legs as perfect legs -
who would want to finger or approach
the rumination in your figured seater ?
Civilization will always outdo life,
if toleration means to dear and hurt -
that's Locke, Voltaire; the Liberal dies for that,
Bites his own lip to warm his icy tooth,
and faces all vicissitudes with calmness.
That's why there are none, that's why we're none,
why, unenlightened, we shiver once moon
whenever Eros arcs into the Virgin -
as you, no virgin, made me bear myself.

Примечание.
Эрос - околоземный астероид, куда американцы уже успели послать и потом
посадить свой космический аппарат.

Роберт Лоуэлл Pompadour's Daughter
(С английского).

Семейный ужин в иностранном заведенье.
Кто ж матери теперь в любовники попал ?
Кто ж bell'Antonio ? Заводчик ? Генерал ? -
Старьё ! Как круглые мячи в их облаченье.
Их шуточки звучат как оскорбленья.
Кто веселился, кто вопил, один рычал...
Столица. Не ждала что ждёт провал.
Хотелось заблистать в парижском окруженье.
А тут всё сплетни. Не выдерживают нервы.
Хотелось завести не больше двух друзей -
а их не отогнать. Тут целый Колизей.
Мне б муженька сыскать из робкого резерва -
чтоб, кроме роз, его ничто не занимало,
да толку нет о том вещать кому попало.

Robert Lowell Pompadour's Daughter

"Our family reunions in what new foreign bar ?
Which lover will one's mother service this week ?
Her shipowners, generals, peers were bell'Antonios,
almost by definition jerks, les vieux,
bantering insolence stuffed in wet footballs -
charging on her they did not cheer or shout; they growled....
When I sought fame in Paris, I little knew
how near the fall was: speeches, lecture halls,
vast wombs of echoes bound by injured nerve.
I hoped I'd stay a woman if I only loved
one or two friends. I found a million friends....
Now I want to marry the least man,
the top of whose husbandry is breeding flowers -
no sense in shouting truth rom the wrong window".

Примечание.
Bell'Antonio - персонаж из фильма. Красавчик (может быть, даже импотент).

Роберт Лоуэлл Для Джонатана Эдвардса Бог - наихудший грешник.
(С англиского).

Самый ранний спортсмен не летает без толка:
видит красное - тут же несётся на пир.
В удальце просыпается жадный вампир.
Подлетит к пастуху, доберётся до волка.
Эдвардс мыслил. Он зорко оглядывал мир.
Понимал, кто паук, кто слепень и кто пчёлка.
Хоть то не был какой-то чудак-балаболка.
Хоть не лез в мудрецы из первейших задир...

Что ни ночь, я желаю стать лучше во сне.
Как могу, от грехов очищаюсь - как тёркой.
Но в неделе семь дней ! Что мне делать семёркой ?...
Что же Эдвардс о Боге поведает мне ?
Что б ни пил из лекарств - он не станет моложе,
да и "лучший наш мир" не улучшит похоже.

Robert Lowell The Worst Sinner, Jonathan Edwards' God

The earliest sportsman in the earliest dawn,
waking to what redness, waking a killer,
saw the red cane was sweet in his red grip;
the blood of the shepherd matched the blood of the wolf.
But Jonathan Edwards prayed to think himself
worse than any man that ever breathed;
he was a good man, and he prayed with reason -
which of us hasn't thought his same worse ?
Each night I lie me down to heal in sleep;
two or three mornings a week, I wake to my sin -
sins, not sin; not two or three mornings, seven.
God himself cannot wake five years younger,
and drink away the venom in the chalice -
the best man in the best world possible.

Примечание.
Джонатан Эдввардс (1703 -1758) - проповедник, философ, богослов, дед Аарона
Бэрра, третьего вице призидента США. Неутомимый мудрый и красноречивый церковный
деятель, оставивший необъятное количество талантливых учёных трудов.


Роберт Лоэлл Dies Irae - День Гнева - Судный День.
(С английского).

В День Гнева я - Увы ! - в руках у Сатаны,
лишившийся наивности гуляка.
Но Бог везде со мной, среди любого мрака
мне, что ни будь вокруг, слова его слышны.
Он всем велит, по первому же знаку,
не требуя наград и выгод от войны,
смелей спасать всех тех, кого должны,
и быстро прекращать любую драку.
Он прибыл к нам с небес, решив меня спасти.
Он запретил мне лгать и предаваться гневу.
Он не велел вилять то вправо, то налево.
Готов вести, но лишь по честному пути.
Чтоб, рассердясь, не улетел в небытиё,
нам нужно выправлять своё житьё-бытьё.

Robert Lowell Dies Irae

On this Day of anger, when I am Satan's,
forfeited to that childness sybarite -
Our God, he walks with me, he talks with me,
in sleep, in thunder, and in wind and weather;
He strips the wind and gravel from my words,
and speeds me naked on the single way....
You who save those you must save free; you whose
least anger make my faith derelict,
you came from nothing to the earth for me,
my enemies are many, my friends few -
how often do you find me, God, and die ?
Once our Lord looked and saw the world was good -
in His hand, God has got us in his hand;
everything points to non-existence except existence.

Роберт Лоуэлл  Христиане
(С английского).

Не модник, я держал лишь только с Богом связь,
и напрямик к нему всегда все мысли плыли.
Давид с Вирсавией со мной не говорили.
На встречу с женщиной привык ходить крестясь.  
А если Вера управлять мной не бралась,
я не спешил примкнуть ко всякой сбродной силе,
пустые броские идеи не взманили -
милее были мне Господня ипостась
да рай на небе для слепых и угнетённых...
Но, даже с Верою, не скрылся от угроз.
Мы не воротим к жизни массу истреблённых !
Нас угнетает истребительный психоз.
Летят гружёные взрывчаткой эскадрильи
и будут смерть нести, покуда целы крылья.

Robert Lowell Christians

When I am oldfashioned, I hear words,
inner things in us the Lord God alone sees....
David and Batsheba will never tell me
I step on a thumbtack each time I go to a woman,
if Faith ceases to be a torture-machine, it stops -
I miss the white militia, the subtle schoolmen's
abstract-expressionist idea of salvation:
the haven of their heaven sure and uniform,
rest for the weary and sight for the blind.
Yet we were not the kinder when we had the Faith,
and thought the massacred could be reformed,
and move like ironsides through the unwithering white,
squadron on squadron, stiff and sharp and pure -
they move in a body if they move at all.








У произведения нет ни одного комментария, вы можете стать первым!