Роберт Лоуэлл-4 Цикл. Стихи об истории

Дата: 03-10-2018 | 06:37:40

Роберт Лоуэлл Ксеркс и Александр
(С английского).

Не бредни ли поэтов ? Вблизи Афона Ксеркс
поверхность моря замостил судами.
На палубах для колесниц возник бульвар.
За трапезами персы осушали реки.
Но кто расскажет, как убрался Царь Царей,
в другой раз, - с Саламина, на жалком судне,
а собственный его корабль там затонул ?...
Всего один лишь мир был мал для Александра.
Он весь свой век искал предел Земного Шара,
как будто был заядлым марафонцем,
но прежде он достиг другой конечной цели -
ему достался Вавилон в кирпичных стенах.
Нашёл могилу. Только смерть покажет въявь,
насколько тяжким и докучным было тело.


Robert Lowell Xerxes and Alexander

Xerxes sailed the slopes of Mount Athos (such
the lies of poets) and paved the sea with ships;
his chariots rolled down a boulevard of decks,
breakfasting Persians drank whole rivers dry -
but tell us how this King of Kings returned
from Salamis in a single ship
scything for searoom trough his own drowned...
One world was much too small for Alexander,
double-marching to gain the limits of the globe,
as if he were a runner at Marathon;
early however ye reached the final goal,
his fatal Babylon walled with frail dry brick.
A grave was what he wanted. Death alone
shows what tedious things our bodies are.

Роберт Лоуэлл Александр
(С английского).

Он мудро представлял отчаянный отпор,
готовя огненные адские удары.
Крепил упрямый дух своих фаланг
и не страшился демосфеновских филиппик.
Для штурма Тира вёз тараны на волах.
Читал, что мыслил Аристотель об Ахилле.
Сам сотню смелых вылазок возглавил.
Но сила таяла - сбегала, как роса.
Выказывал свою любовь и братство персам.
Поил их македонским, входил в запой.
С друзьями тоже пил , особо с Мидием.
Вновь пил, купался, спал, и Мидий - тут как тут.
И вновь попойка, ванна... Умер в тридцать два -
вся жизнь ! У нас одна надежда - на Христа.

Robert Lowell Alexander

His sweet moist eye missed nothing - the vague guerilla,
new ground, new tactics the time for his hell-fire drive,
Demosthenes knotting his nets of dialectic -
phalanxes oiled ten weeks before their trial,
engines on oxen for the fall of Tyre -
Achilles... in Aristotle's annotated copy -
health burning like the dewdrop on his flesh
hit in a hundred calculated sallies
to give the Persians the cup of love, of brothers -
the wine-bowl of the Macedonian drinking bout...
drinking out thee friendship, then meeting Medius,
then drinking, then bathing, then sleeping, then meeting Medius,
then drinking, then bathing...dead at thirty-two -
in this life only is our hope in Christ.

Примечание.
Медий состоял при Александре в должности виночерпия.

Роберт Лоуэлл Смерть Александра
(С английского).

Глаза у юных блещут ярче солнца.
Без слов шли македонские бойцы
три дня. Все были для него что овцы.
Была ль нужда внести героя в храм
и умолять богов об исцеленье ? -
Жрецы решили, чтоб побыл, где есть,
поскольку он уж умирает.
То самый лучший, может быть, исход...
Ему нет равных даже в преступленьях,
но, упрекнув великого Царя,
пусть каждый вспомнит, как он сам ничтожен,
насколько меньше у него заслуг.
Нет счёта нераскаянным Царям.
Так Александр был всех чистосердечней.

Robert Lowell Death of Alexander

The young man's numinous eye is like the sun,
for three days the Macedonian soldiers pass;
speechless, he knows them as if they were his sheep.
Shall Alexander be carried in the temple
to pray there, and perhaps, recover ? But
the god forbid it, "It's a better thing
if the king stay were he is." Ye soon dies,
this after all, perhaps, the better thing."...
No one was like him. Terrible were his crimes -
but if you wish to blackguard the Great King,
think how mean, obscure and dull you are,
your labors lowly and your merits less -
we know this, of all the kings of old,
he alone had the greatness of heart to repent.

Роберт Лоуэлл Бедный Александр, бедный Диоген.
(С английского).

Науку Александр продвинул дальше,
чем прочие и даже Аристотель.
Он ногу мог поставить на что угодно -
хотя бы там лежал сердитый пёс.
Но вот сыскалась очень гордая собака.
Завёл себе однажды нишу Диоген.
Владельцы вилл его пока терпели.
Собака, циник, cunis, canis Диоген !
Тот бедный Диоген взрычал на Александра:
"Не загораживай мне солнца ! Будь так добр !"
Он там привык лакать питьё с ладони,
когда однажды школяры стянули кубок.
Сказал: "В Афинах больше нет мужчин -
одни спартанские мальчишки !"

Robert Lowell Poor Alexander, poor Diogenes

Alexander extended philosophy
farher than Aristotle or the honest man,
and kept his foot on everything he touched -
no dog stretching at the Indian sun.
Most dogs find liberty in servitude;
but this is the dog who justified his statue -
Diogenes had his niche in the Roman villas
honored as long as Rome could bear his weight -
cunis, cynic, dog, Diogenes.              
Poor Diogenes growling at Alexander,
"You can do one thing for me, stand out of my sun."
When the scoolboys stole his drinking cup,
he learned to lap up water in his hands -
"No men in Athens... only Spartan boys."

Роберт Лоуэлл  Студент
(С английского).

Жоффр Францию сгубил пассивной обороной.
Сыскали в пуританских кельях иных святых,
чтоб повели нас на ходулях по ущелью.
Мы кляли мрачно-ледяные небеса.
Был маршал Сталин - нечто схожее с актёром
в тяжёлом фильме про коварство и про кровь:
шутил со смертью, пережёвывая мясо.
И жвачка тотчас же смердела, застряв в зубах.
Мне б в двадцать лет не развиваться дальше
и жить расслабленно, привольно, как и все -
блудить и на колени стать пред властью,
украсить классикой незамкнутый свой склеп...
Любовь за пятьдесят - внушение сирен:
влечёт неисцелимо в реку смерти.

Robert Lowell Student

France died the motionless lines of Marshal Joffre...
We have found new saints and Roundhead cells
to guide us down the narrow path and hard,
standing on stilts to curse their black-ice heaven -
Marshal Stalin was something of an artist
at this vague, dream like trade of blood and guile -
his joke was death - meat stuck between his tooth
and gum began to stink in half a second.
If I could stop growing, I would stop at twenty,
free to be ill-at ease again as everyone,
go a-whoring, a-kneeling before the masters,
wallpapering my unlocked cell with paper classics...
Love at fifty is outdrinking the siren;
she sings the Kill-river of no cure.

Роберт Лоуэлл Пожизненный профессор
(С английского).

Везде война. Античность не в почёте,
но кафедра навек в его руках,
смыл с бородавок и морщин чернила,
банальный, ядовитый, развеселый.
О чём ни квакнет, оппонента топит.
Есть секретарша, у неё магнитофон.
Его студенты пишут: "Мы имеем бомбы.
Для торжества нам нужен крепкий дух.
Восточную Германию и Польшу сдуем.
Россию сгубит ядерный тайфун.
Рассыплем в пыль Китай с Каиром и Дамаском !"
Такой Макиавелли скупил бы весь наш мир.
Он нас дурачит целых двадцать лет.
Упрямый до поры, когда получит сдачу.

Robert Lowell Professor of Tenure

Wars have silenced half the classic tongues...
The professor holds the chair of tenure,
ink licked from the warts and creases of his skin,
vapor of venom, commonplace and joy -
whenever he croaks, a rival has to plunge,
his girl with a tape recorder has a total recall,
his students scribble - Of course we have the bombs;
what's wanting is the nerve to play the music,
smash East Germany and Poland in two days,
burn Russia with our nuclear typhoon,
blast Cairo, Damascus, China back to sand.
This Machiavel is one the world can buy;
he's held us to the rough these twenty years,
unchanging since he found no salad in change...

Роберт Лоуэлл Дадим ли птицам жить ?
(С английского).

Нам от пещер, устами мудрецов
дано благословенье на убийство.
Завещано: к оружию привыкнуть,
им овладеть, но помнить, что смертельно.
Досталось Троцкому и отпрыскам царя,
Антуанетте с Че Геварой.
Власть им бряцает. Том Пейн* сказал:
Берк** сожалел о перьях, не думая о птицах.
В руках народа ружья выстрелят в народ.
Дельфином духа, сунувшем свой нос
в багряные рассветные пары,
как и Рембо, овладевало опьяненье.
Найдётся ли ружьё, что не убьёт стрелка ?
Смиряем свой азарт из опасенья.

Robert Lowell Can Plucked Bird Live ?

From the first cave, the first farm, the first sage,
inalienable the human right to kill -
"You must get used," they say, " to seeing guns,
to using guns." Guns too are mortal. Guns
failed Che Guevara, Marie Antoinette,
Leon Trotsky, the children of the Tsar -
chivalrous ornaments to power. Tom Paine* said
Burke** pitied the plumage and forgot the dying bird.
Arms given the people are always used against the people -
a dolphin of spirit poking up its snout
into the red steam of that limitless daybreak
would breathe the intoxication of Rimbaud...
Are there guns that will not kill the possessor ?
Our raised hands - fear made wise by anger.

Примечания.
*Том Пейн (1737- 1809) - англо-американский писатель, политический деятель,
член фванцузского Конвента в 1791 г., идеолог амриканской независимости, "крестный отец США".
**Берк (1729-1797) - англо-ирландский парламентарий, публицист, политик, консерватор.

Роберт Лоуэлл Джордж Элиот*
(С английского).

Со светлым ликом Приснодевы, в чепце,
но в профиль вроде белой носорожки,
она, как Эмерсон**, чуралась сада.
Казалось, то погост, мешающий писать.
Не меньше юных слуг нуждалась в праве жить.
Её союз стал самым истинным из браков,
хоть в Англии его и морманским сочли.
В викторианский век случилась редкость.
Была бездетной, издавалась. Жили вместе.
Дружили, спорили, не разошлись.
Не помешали серые глаза, повисший нос,
огромный рот, большая челюсть.
Джордж Элиот ! Была зорка, как граф Толстой
Не хуже, чем графиня, и без Толстого.

Robert Lowell George Eliot*

A lady in bonnet, brow clear than the Virgin,
the profile of a white rhinoceros -
like Emerson**, she hated gardens, thinking
a garden is a grave, and drains the inkwell;
she never wished to have a second youth -
as for living, she didn't leave it to her servants,
her union, Victorian England's one true marriage,
one Victorian England pronounced Mormonage -
two virgins; they published and were childless. Our writers often
marry writers, are true, bright, clashing, though lacking
this woman's dull grey eyes, vast pendulous nose,
her huge mouth, and jawbone which forbore to finish:
George Eliot with Tolstoy's once inalienable eye,
George Eliot, a Countess Tolstoy... without Tolstoy.

Примечания.
*Джордж Элиот (1819-1880)- псевдоним выдающейся английской писательницы-феминистки, романами которой зачитывалась викторианская Англия и сама королева.
Её романы до сих пор переиздаются и экранизируются. Её талант признавали Диккенс и Теккерей. С ней были знакомы Тургенев и Софья Ковалевская.
**Эмерсон (1803-1882) - писатель, поэт, эссеист, пастор, лектор, один из виднейших философов США.

Роберт Лоуэлл Че Гевара (Центральный парк).
(С английского).

Неделя Че Гевары. Вели охоту. Ранен.
Был день в плену, по-гангстерски продали
за деньги на расправу. Раз пересилили -
убили. На труп вооружённого пророка
смотрели с фонарём в корыте по навесом...
Листва была ещё зелёной в полдень,
затем горела, раскрошилась; свисали с дерева
ещё живые сучья; потом они распухли
под небоскрёбом возле парка...
Подобный латинянин был в Манхэттене новинкой.
При виде двух скреплённых беззаконных рук
и у меня остановилась кровь, как от удара о скалу.
Изгой уснул. Кязьки когда-то так с деревьв,
назначив приз, следили за боями.

Robert Lowell Che Guevara
(Central Park)

Week of Che Guevara, hunted, hurt,
held prisoner one last day, then gangstered down
for gold, for justice - violence cracked on violence,
rock on rock, the corps of our last armed prophet
laid out on a sink in a shed, revealed by flashlight...
The leaves light up, still green, this afternoon,
and burn to frittered reds; our tree, branch-lopped
to go on living, swells with homely goiters -
under uniform sixteen story Park apartments...
the poor Latins much too new for our new world,
Manhattan where our clasped, illicit hands
pulse, stop my bloodstream as if I'd hit rock...
Rest for the outlaw...kings once hid in trees
with prices on their heads, and watched for game.

Роберт Лоуэлл Гюго у могилы Теофиля Готье.
(С английского).

Смерть меня ждёт не за дальней заставой.
Я стал одиноким с недавних пор.
Тучи находят студёной лавой.
Все умирают. - Таков приговор.
Отчаянный стук над дубравой.
Рубят дубы на гераклов костёр.
И лошади Смерти рвутся оравой
в звёздное небо в полный опор.
День угасает. И лошади рады.
В нём волны вздымались к ветрам с вершин.
Вы были сродни им, Творцы-Громады:
Дюма, Мюссе, Готье и Ламартин.
Служили Красоте. - Но вот гроза
и время глянуть Истине в глаза.


Robert Lowell Hugo at Theophile Gautier's Grave

I have begun to die by being alone,
I feel the summit's sinister cold breath;
we die. That is the law. None holds it back,
and the great age with all its light of departs.
The oaks cut for the pyre of Hercules,
what a harsh roar they make
in the night vaguely breaking in the stars -
Death's horses ross their heads, neigh, roll their eyes;
they are joyful because the shining day now dies.
Our age that mastered the high winds and waves
expires... And you, their peer and brother, join
Lamartine, Dumas, Musset. Gautier,
the ancient spring that made us young is dry;
you knew the beautiful, go, find the true.

У произведения нет ни одного комментария, вы можете стать первым!