Вадиму Делоне – самому молодому участнику демонстрации на Красной площади в знак протеста оккупации Чехословакии в 1968-м году

Дата: 17-08-2018 | 01:15:50

 Ах, куда же вы, месье Делоне?

И далось вам это Лобное место?

Наши танки во чужой стороне?

Так по делу и делам, если честно….

 

Ну, а если даже и не совсем,

Отблеск правды он и яркий и тусклый…

Танки ТАМ, а ЗДЕСЬ – бушлатный эдем,

Да и феня – далеко не французский…

 

Ах, куда же вы, месье Делоне?

Вам Делоном бы в советском кинишке,

Чтоб на белом на холеном коне

Прям в экран под взоры Машки да Тишки…

 

А потом на Каннский да фестиваль…


Миска снова на кормушке не с щами…

«Жаль, товарищ Делоне, очень жаль»!

«Кто на «Дэ»?!... Вперед на выход с вещами»!

 

Через сутки в «воронке» по Москве

На этап до Воркуты ль, к Енисею…

А вещей-то в сидорке тольке две –

Письма дедушки да стыд за Расею…

Делоне сидел в лагере, расположенном в Тюменской области. А там нет Енисея. Там Обь. Да и рифма "Енисею - Расея" отсылает читателя к известному шансону группы "Любэ" - "От Волги до Енисея"... 

"Искусство все еще в большом долгу..." (К. Ромин) 

Александр, если точнее Делоне сидел у реки Тура. Но тут обыгран момент, что ЗК не знает до самого конца куда его везут поэтому и обыграна угроза одного из следователей познакомить Делоне не с Сеной, а с Ангарой или Енисеем. 

Но критика в целом справедлива. Вторая строка финала исправлена. Во избежание туманной конкретики.  

Впечатляющее описание отступления чехов от Волги приводит А. Краснов:

«Отойдя в тыл, чехи стали стягивать туда же свою военную добычу. Последняя поражала не только своим количеством, но и разнообразием. Чего-чего только не было у чехов! Склады их ломились от огромного количества русского обмундирования, вооружения, сукна, продовольственных запасов и обуви. Не довольствуясь реквизицией казенных складов и казенного имущества, чехи стали забирать все, что попадало им под руку, совершенно не считаясь с тем, кому имущество принадлежало. Металлы, разного рода сырье, ценные машины, породистые лошади объявлялись чехами военной добычей. Одних медикаментов ими было забрано на сумму свыше трех миллионов золотых рублей, резины – на 40 миллионов рублей, из Тюменского округа вывезено огромное количество меди и т. д. Чехи не постеснялись объявить своим призом даже библиотеку и лабораторию Пермского университета. Точное количество награбленного чехами не поддается даже учету. По самому скромному подсчету, эта своеобразная контрибуция обошлась русскому народу во многие сотни миллионов золотых рублей и значительно превышала контрибуцию, наложенную пруссаками на Францию в 1871 году. Часть этой добычи стала предметом открытой купли-продажи и выпускалась на рынок по взвинченным ценам, часть была погружена в вагоны и предназначена к отправке в Чехию. Словом, прославленный коммерческий гений чехов расцвел в Сибири пышным цветом. Правда, такого рода коммерция скорее приближалась к понятию открытого грабежа, но чехи как народ практический не были расположены считаться с предрассудками».

«К этому необходимо добавить, что чехи захватили и объявили своей собственностью огромное количество подвижного железнодорожного имущества: сотни… паровозов, десятки тысяч вагонов – один вагон приходился на двух чехов! Понятно, что такое количество легионерам было необходимо для провоза и хранения захваченной в России добычи, а никак не для нужд боевой службы… за спиной русских союзники всячески поощряли чехов».

Методы, которые использовали чехи для достижения столь выдающихся результатов, впечатляют не меньше.

«Длинной лентой между Омском и Новониколаевском вытянулись эшелоны с беженцами и санитарные поезда, направлявшиеся на восток. Однако лишь несколько головных эшелонов успели пробиться до Забайкалья, все остальные безнадежно застряли в пути. Много беззащитных стариков, женщин и детей… замерзло в нетопленых вагонах и умерло от истощения или стало жертвой сыпного тифа. Немногим удалось спастись из этого ада. С одной стороны надвигались большевики, с другой лежала бесконечная, холодная сибирская тайга, в которой нельзя было разыскать ни крова, ни пищи. Постепенно замирала жизнь в этих эшелонах смерти. Затихали стоны умирающих, обрывался детский плач, умолкало рыдание матерей. Безмолвно стояли на рельсах красные вагоны-саркофаги со своим страшным грузом, тихо перешептывались могучими ветвями вековые сибирские ели, единственные свидетели этой драмы, а вьюги и бураны напевали над безвременно погибшими свои надгробные песни и заметали их белым снежным саваном. Главными, если не единственными, виновниками всего этого непередаваемого словами ужаса были чехи. Вместо того чтобы спокойно оставаться на своем посту и пропустить эшелоны с беженцами и санитарные поезда, чехи силою стали отбирать у них паровозы, согнали все целые паровозы на свои участки и задерживали все, следовавшие на запад. Благодаря такому самоуправству чехов весь западный участок железной дороги сразу же был поставлен в безвыходное положение». 

И дальше:

«Более пятидесяти процентов имеющегося в руках чехов подвижного состава было занято под запасы и товары, правдами и неправдами приобретенными ими на Волге, Урале и в Сибири. Тысячи русских граждан, женщин и детей были обречены на гибель ради этого проклятого движимого имущества чехов».
https://felix-edmund.livejournal.com/566024.html