Песни Воды. (Песнь VI)

Дата: 17-09-2017 | 18:05:22


В половодье я – зеркало. И его притяжение
от земной до лунной оси начинает движение
отражений во мне - амфитеатров и пирамид.
И, как только щелчком включаю шум таянья
льдов, - белый лоб теплеет опять от касания
ладоней, и тогда взлетают голуби с кариатид.


Если плавится лёд, значит то, что отмеряно
мной для смерти, ей же отсекает уверенно
с глыбы мрамора сколом за скол, чтоб изгиб
появлялся под взором, что светел у Фидия.
И тогда облака полнят камень. Ими открытия
ликов, льдом стёртых, возможны, если нимб,


что храним мной, лёгким и точным касанием
распознает резец, и поэтому быть очертаниям
глаз, губ, носа, ушей, подбородка, шеи, плеча
в бесшумном дожде; и после долгими реками
насыщается плоть их под закрытыми веками
скульптора, и кровью сердечною, что горяча!


Так всегда возвращаются в темень ушедшие,
чтоб блики от света моего обрели нашедшие
их, и в них они снова прерванный разговор
продолжали, с озёр - осоки свежесть росистую
вдыхая, и ткань пиджака потирая ворсистую
от удивления, что им новый дарован простор,


где разливы мои - спиральной туманностью,
длятся. Там, без страха, очарованы разностью
солнц глаза, и ткёт от них верная память узор
за узором, и раскрываются веером книжные
страницы над детской кроватью, и лыжные
тропы заводят то на высокую гору, то в бор


еловый, где под иглы, сверху редко летящие,
хорошо лицо подставлять, где в норах спящие
ежи видят тени, что со взмахом рук, под ель
скользят, и дальше, в такт скрипам древесным,
они медленно катятся, и к обрывам отвесным
подходят, погружаясь в них, словно в купель,


что смывает со скал - спин очертания тёмные,
что прах - в ливень - в миг обращает и донные
родники разгоняет в омуты и запруды, где ил
и тогда новым голосом, что эхом нетронутый,
будят всех, кто устал, и видят лишь вогнутый
вниз небосвод – тот, что давит упавших без сил.


Если есть ледоход, есть и грохот, где сколоты
льдины, и пыль от ударов их крошащего молота,
как и души, - легка, и она также слетает за грань
дальних крыш, антенн и холмов, где уходящее
в закат шоссе, собирает лучи, что сквозь чащу и
редколесье вблизи, бьют в него, в ажурную скань


отражения игл, веток вплетая, как токи венозные,
и тогда, как заметил мой чтец, - говоры грозные *
бурунов, открывают, со всплеском, анапеста слог.
Он, со вдохом, вверх крик толкнёт, и, связанный
этим ритмом, снова движет кадык, и, не сказанный
раньше, глагол шевелит верх ольхи, а за нею и стог


травы возле дальней межи, сметая за соломиной
соломину - в поля, и росток, сквозь разломанный
ком суховатой земли, пробивает; на склонах дрок
прошивает жёлтою и мелкою строчкою, медовым
ароматом; пишет кипень черемухе; тихим садовым
шелестом встречает того, кто на веранде учит урок.


Так он учит, что разлив мой - в полях и скальный
бой в океанах - шире, чем, в общий интегральный
знак на разлинованном в клетку тетрадном листе
заключённая степь, где скачут то хазары, то гунны.
Только он и хранит их: то в орнамент, то в руны
обращая стилосом - на коже, на глине и на бересте.


Только в них и растут, окружность с окружностью
сплетая – звуки гласные, что явят, с наружностью
их черт на табличках и свитках – эскиз световой.
Его ждут те, кто встал - измучен болью неведения
шага дальнейшего, надеясь верить в их совпадения
в кабинете, на тракте, на просёлках и на мостовой.

* Константин Батюшков

17 сентября 2017 года.


Вошел в поток детства, истории, мысли. Мне кажется, что тут Вам удалось соединить как раз давно искомую внеличностную позицию в здесь-бытии и все-таки нашу бедную экзистенцию. И при этом не сорваться в самооплакивание.

Вообще очень интересно - от слез спасает как раз эпос.


И отдельно - письмо как жизнь. Тут всегда есть грань - Делез и Гваттари все-таки сделали письмо важнее жизни. точнее, убрали жизнь из письма. 

Мне кажется, что одна из насущных потребностей поэзии - жизнь возвращать и схватывать. 

Александр, рад Вас слышать! Большое спасибо за отклик! Он меня очень поддержал, потому что двигаюсь ощупью.. Да, от самооплакивания эпос спасает.. И кроме, того он дает возможность посмотреть на мир со стороны. Во всяком случае, не с точки зрения: "я и всё остальное", ибо таковая уже успела сделать из сапиенса -человека уже не столько разумного, сколько эгоистичного. Делёз и Гваттари выявили некие подвижные фактуры, описали сам принцип движения, его вне - логичность и не-линейность. Это кстати, мне очень помогает сейчас, поскольку  есть интерес к несколько иному способу композиции, когда поэма движется не от начала к концу, а её силовые линии сходятся в  верхней, но, при этом, - не статичной точке. И эта верхняя точка, как раз, и дает надежду вернуть жизнь в письмо, про-являя её в различных стихиях. Возвращать жизнь - изначальная задача поэзии.. Согласен с Вами!!! Дружески, Ваш Константин.