Моцарт листвы и Бетховен норд-оста...

Дата: 10-07-2017 | 10:01:28

Моцарт листвы и Бетховен норд-оста,
Бах среднерусских равнин,
не закрывайте свои партитуры,
чтобы читать их с листа,
чтобы прожить их прекрасно и остро
(мелос их неповторим),
гоголем, соколом – вслед за Овлуром –
в отчие сердцу места.

Странноприимные ваши пространства –
там, что ни нота, то дом,
там никогда не бывает исхода
и прекращенья пути.
Музыка, верное непостоянство,
море с текучим огнём,
только в твою всеобъятную воду
можно повторно войти.

Так сочетается с сердцем природа,
стоя под божьим венцом,
в кроне осенней, что неопалима
давний расслышится глас,
так улыбается Дева Свобода,
так перед смерти лицом
вечная родина неотдалима,
неотделима от нас.

Здравствуйте, Светлана!

Очень интересное стихотворение!

Почитал и другие Ваши. Прекрасны: "Саврасов", Выборг,

"Мороз и солнце" - "Свет кромешный" )) и др.

Почему написал здесь, - резануло во второй строке. Я так ожидал что-то типа:

Моцарт листвы и Бетховен норд-оста

Бах верхнерейнских равнин...


или же:

Скрябин листвы и Чайковский норд-оста

Степь, что воспел Бородин...


В общем, чуть "диссануло" здесь. ((  Если это о родине, то как-то не определившись...

Я, конечно, мог бы сам и оправдать (для себя) всё это, поскольку мой дед из волжских немцев. Но это случай частный (мой). ))


С уважением,

Константин.

А сам стих замечательный!!


Здравствуйте, Константин!

Спасибо за отклик и добрые слова!

Музыка, ИМХО, не имеет в момент звучания и восприятия географических привязок. Эмоциональные, ассоциативные – да, но не географические. Музыка Баха для меня величественна как  простор упомянутых равнин – не в силу каких-либо имперских заморочек, а в силу их (равнин то бишь) протяженности, неохватного пространства. Оно даёт ощущение Бога, как вертикаль готического храма, и ощущение Вселенной, Космоса, как «…Ночь тиха. Пустыня внемлет богу, и звезда с звездою говорит…»  Это то, что я могу почувствовать сама. А верхнерейнские равнины для меня — абстракция, простите)))

Ваше замечание о диссонансе вполне правомерно как способ начать диалог, и вместе с тем в процессе восприятия в целом такие диссонирующие места могут быть не только поводом для частичного отторжения поэтического текста (если в целом доверять автору и принимать его), но и для освоения его. Разгадывать загадки подобных несостыковок восприятия для меня, например, может быть крайне интересным и продуктивным занятием и без всякого диалога с автором, тем более что часто мы лишены такой возможности. И ещё хочу отослать Вас к статье очень уважаемой мной Ольги Седаковой, где она говорит: «…Как ни странно, не все умеют читать стихи. Начинают с вопросов: а что это значит? – и, не находя ответа, бросают читать. Здесь требуется навык другого отношения со смыслом. Требуется не разбирать стих на отдельные «значения», а дать ему говорить с тобой во всей его цельности…» Если будет желание, почитайте, в этой статье, на мой взгляд, очень много интересного.

http://www.pravmir.ru/olga-sedakova-iz-pristupa-nebyivaloy-svobodyi/


Здравствуйте, Светлана! 

Я рад, что Вы ответили! 

Про музыку... ох как я согласен с Вами. Всё именно так. Согласен также и о прочтении стихов. Их можно впитывать "глотать" целиком и окунаться в этот образ/-ы, а можно воспринимать/разбирать детально. И каждый, думаю, может попытаться сделать это и так и так. Хотя кто-то предпочитает один лишь вариант. Это всё так. 

Но здесь-то мы с вами слушаем стих, как музыку! а не музыку. ... Вы поймите, я вообще не против этой строки. Я просто хотел сказать, что она в определённой мере сюрреалистична. Мне, кстати, как и Вам верхнерейские равнины - фиолетовы. И я тоже, иной раз стоя посреди полей Поволжья да ещё под звёздным небом, слышу Баха. ... Но в данном случае стих - это живой текст - живой сценарий, картинка, фильм. И если первая строка абстрактна "Моцарт листвы, Бетховен норд-оста", то вторая - среднерусские равнины - весьма конкретна. А речь-то об одном и том же в них обеих. Поэтому сочетание этих строк резковато (имхо). Как определённый "эпатаж" - да, я и сам бы так наверное оставил. Но если бы это было бы чем-нибудь подтверждено, или как-то растворено в абстракции, было бы лучше/понятней что ли... (( Вот и вся моя придирка. Извините. Я прекрасно понимаю, что даже в подобном "эпатаже" есть своя прелесть. И - да, пусть будет так, - Вы автор, и это ваше ощущение. Стих ведь в самом деле замечательный. И непростой! 

С уважением,

Константин.

Милая Света!

"Странноприимные пространства" России - это очень верно, это по-пушкински с его способностью понять и Моцарта, и Сальери, и Рыцаря бедного, и Дон Гуана, и Мицкевича, и сотни других, на родине которых он не был, но которых понимал как никто.Не замыкаться, а быть открытым!

"Странноприимный" - ёмкое слово.

А.М.

Дорогая Ася Михайловна! Благодарю Вас за исключительно точное и чуткое прочтение! "Странноприимные пространства" – это пространства поэзии как таковой, пространства человеческого сердца, которое вмещает родину, природу, извечное стремление  к гармонии. С Вашего позволения, сошлюсь на О. Седакову, которую я в ответе на предыдущий комментарий уже цитировала: 

"Есть бездна попыток определить стихи и поэзию. Это, между прочим, не одно и то же. Тот же Маяковский, например, говорил, что любит стихи, но терпеть не может поэзию. Михаил Леонович Гаспаров, который мне эти слова Маяковского сообщил, заметил: «И я так же. А вы, наверное, наоборот?» Он угадал. При таком выборе я предпочла бы второе, потому что люблю поэзию не только в форме стихов: поэзию Рембрандта и поэзию Моцарта, поэзию прощания и поэзию памяти…

Поверьте, я имею в виду не то, что часто называют «поэзией» и «поэтичным», то есть нечто смутно красивое и сентиментальное. Я имею в виду что-то почти физическое, некий элемент мира, один из лучших и самых прочных его элементов. Я пыталась описать эту несловесную поэзию в очерке «Поэзия за пределами стихотворства». Наверное, это то, что имел в виду Лев Толстой, когда после смерти любимого брата писал в своем дневнике: да, всё бренно, обманчиво, всё преходит. Но что же остается? И отвечает себе: любовь – и поэзия. Само соединение в одном ряду двух этих бессмертных и необманных вещей, двух форм того, что сильнее смерти, говорит больше, чем любая попытка как-то определить поэзию или чему-то ее уподобить".

Кланяюсь, доброго Вам лета, Ваша.