N

 

В замшелой комнате с окном, увы и ах,

туда, где неба увядающий подсолнух,

мысль о тебе шутя на линиях продольных

и поперечных разлеглась, как падишах.

В шкафу стенном, в его худых плащах,

в тени предметов, тенью недовольных

 

весьма, отброшенной в пропорциях простых,

она видна, на пыльных книгах в виде пыли

глухонемой. Сам Шерлок Холмс чертовски силе

её завидует, и Эдгар По притих,

уже и от неё, и от своих

с ума сходя в привычном, к слову, стиле.

 

Вне данной комнаты, вместилище простуд,

в резных часах, на крышке пыльной фортепьяно,

на сфере глобуса, склонённой полупьяно,

в том, что охотники до мух с лихвой плетут.

Иначе за окном, однако тут,

в извилинах табачного тумана,

 

здесь, в пыльной комнате, что кажется ничьей,

мысль о тебе, как увядающий подсолнух

снаружи, зиждется на линиях продольных

и поперечных, будто выгнана взашей, 

в шкафу стенном и в худобе плащей,

в тени предметов, тенью недовольных,

 

вотще отброшенной, что по себе само

чудно и странно, и на мёртвой книжной пыли.

Одну лишь фразу Холмс твердит: «Здесь явно были…».

По Эдгар скорбно шепчет: «Nevermore!»,

тем самым намекая на дерьмо

разлуки тел в своём привычном стиле.

 

От грусти сводит циферблат наверняка

часов и клавиши под крышкой фортепьяно,

и ось на глобусе, стоящем полупьяно,

и нити пыльной паутины, с потолка

свисающей, и даже облака

дотошные табачного тумана.

 

Всё по-другому за окном. А здесь, в тиши, 

объятой тьмой, мысль о тебе, как тот подсолнух

над кровлей давеча, на линиях продольных

и поперечных распласталась, хоть пиши 

пропало, где сутулятся плащи 

в пределах складок, пленом недовольных.

Скользит по книгам, как бы спрашивая вскользь,

как дальше быть, как не завыть в сугробах пыли.

Вздыхает Шерлок, мол, следы давно остыли.

И Эдгар По плевать хотел на сей вопрос,

перо воткнувши в проседи волос

в не свойственном ему комичном стиле.

 

Ползёт по вставшим прошлой осенью часам,

бросая тень свою на крышку фортепьяно

и пыльный глобус, что уставил полупьяно

моами в пол, и потолочный даже хлам,

ища везде, в особенности там,

среди завес табачного тумана.

 

В замшелой комнате, где скарб тобой пропах,

где лунный свет непреломляем из-за пыли,

мысль о тебе, твой облик будучи не в силе

никак запамятовать, нервно, второпях

в открытых растворяется дверях,

источник приближая свой к могиле…

 

Январь 2007