Биография с аллюзией

Дата: 24-09-2016 | 21:24:08


В час, когда я проливал баланду

на пол, ты знал уже и Миранду,

и Птолемея, и Персефону,

дань отдавая и полутону,

и экспедиции дальногорной,

и критикессе отменно вздорной,

цвет изменял продолжений радуг,

блики сдвигал, и огонь был ярок;

клал на рыжьё и на пистолеты,

все до одной из шести монеты

тратил, искал и искал, и стлался,

и тосковал, и в песок вжимался,

делал судьбу и свою картину,

даже не пряча из рифмы мину

от сумасбродного постулата,

коим земля была торовата.

Черти гноили, вгоняли в складки

местной тайги, где её колядки

дух не размыли, но укрепили

мышцей таёжной в её же силе.

Всё остальное вело к короне

с пересечением на кордоне

Млечной Дороги большой границы

сразу по выходе из темницы.

Зéмли бывали и плодородней,

но по отдаче не превосходней

той, к смыслу коей «щекой прижаться»

не удалось. Удалось отжаться

от штукатурки в закрытом зале,

чтобы туда, куда и не звали

вылелеть пробкой, листом, бумагой,

не истекая ненужной влагой.

Новые тропы в виду у мантий

были в начале. Потом из хартий

сшили одежды под звон медалей –

и поздравления раздавали.

Был и фарфор, и его осколки,

и черепки на дубовой полке,

суммы естественных модераций

и ожидаемость публикаций.

Стрáны пропустим – чужая веха! –

шторы опустим; и не до смеха

было порою от всех присутствий

велеречений внутри напутствий.

Колокол бил. Мы не спросим сколько

раз и зачем, почему и столько

времени вышло из всех затворов

и разрешились не все из споров.

Да и зачем было разрешаться

всем?.. Происшедшему дóлжно статься

было – и сталось, и провернулось,

и в заключение улыбнулось

всем, кто воспринял чужие лета

и чья душа без конца согрета

тем, что не купишь. Последней пуле –

место всегда есть «в раю, в аду ли».


.

                                                               

 


У произведения нет ни одного комментария, вы можете стать первым!