Настоящее! Словно домик карточный...

Дата: 17-10-2015 | 13:35:07



Владимир Свидзинский

(1885 - 1941)




* * *


И ароматом вечер веет,
И поле влажно зеленеет.
В озёрцах последождевых
Румянец светится летучий
Трёх облаков, забытых тучей,
И плёс синеет среди них.

О час небесного покоя!
Твоею лёгкой красотою
Как жадно упиваюсь я.
Как в тонкое твоё свеченье,
В твоё знакомое цветенье
Вливается душа моя.




Поезд


Как ударит гудком из-за леса,
Вздрогнут ветки, качнётся земля.
Сотня кованых лап из железа
Под себя подминает поля.

Но над содранной шкурой оброка,
Над песками, над шрамами зла
Поднимаются зеленооко
Дети отчей степи без числа.

Разнотравья чудесны обличья.
Мягко светит Петров батог,
И вцепились в хвосты лисичьи
Черевички с кукушкиных ног.

Паутина вздымает несмело
Лёгких кубков молочный хрусталь.
Здесь все те, чей покой одолела
Сила плуга и заступа сталь.

А хозяин, что с чад вольнополья
И сдирал, и сдирает оброк,
Награждает их скромною ролью
Соглядатаев гордых дорог.


16.7.1928





* * *



Настоящее! Словно домик карточный,
Ты падаешь от веяния вздоха,
От движения уст – и всегда нерушимо.
Настоящее! Золотогранная свечка,
Что каждый миг сгорает безвозвратно
На солнечном престоле, а при этом
Стоит на нём от века и до века!
Моё «сейчас»! Ты ведь и тогда было,
Когда я целовал любимое тело,
И ныне есть, когда в земле глубокой
К нему смерть устами припадает.
Ты – день и ночь, начало и конец,
Стрела и цель, весна и увяданье.
В тебе искал я и в тебе нахожу,
В тебе был юным и в тебе старею.

О чудный миг! Словно сквозь коралл намиста,
Сквозь тебя нитка времени проходит,
То золотая, то чёрная, то бесцветная.
Ничего не существует, кроме тебя.
Но и тебя нет. Уста не успеют
Тебя назвать, как исчезаешь ты.
Вот я и веду о тебе эту песню:
Ещё звук не умер, а ты уже навеки
Отделилась от рождения его,
Уже ты отдалилась от слова,
Только что произнесённого. Будущее
Тобою стало и отступило в прошлое.


26.10. 1937





* * *


Уже смеркалось. И туманно багрянела
Вода под камышом, когда я в лодку села.
А на челне был дед. Пожухла борода.
Во взгляде грусть-печаль, как мыльная вода.
Клоками седина свалялась, пожелтела,
И теплилась в нём жизнь так слабо и несмело,
Как палый и к земле приплюснутый листок
Вздохнёт, когда под ним проклюнется жучок.
Да мне-то что с того. Я девка молодая.
Грести не трудно мне, я много песен знаю,
И в радость говорить мне с ветром полевым,
И пением своим перекликаться с ним.
Так долго плыли мы. Когда гляжу, о горе,
Наш маленький поток преобразился в море.
И странно – ни травы вокруг и ни кустов,
Ни леса не видать, ни даже берегов.
А на воде кругом змеиные сплетенья –
Встревоженных ветвей мятущиеся тени.
Но звучен шелест, ранний день безбрежен,
И веют запахи черёмух и черешен.




* * *


Резьбой побегов молодых
Сад оживает по весне.
Наплыло облако. Пчела
Тебе упала на рукав,
И рад ты, будто бы дитя,
Её глазам, пушку её,
Малиновой её перге.

Душисты полдни молодым,
Душисты, солнечны уста.
За невесомой тёплой мглой
Пророкотал весёлый гром.
Пчела взлетела. Блеск и тень.
Душисты, солнечны уста,
Ласкают вёсны молодых.


21.ІІІ.1933





Непогода



Из-за старого сарая
Смутно дождик повела,
На орех, орех волошский
Влажной мутью налегла,
Опечалила долину,
Притуманила лесок
И в ведерко зажурчала,
Словно в дудку пастушок.
И уже искала места,
Чтоб, свернувшись, на сухом
В тишине предаться дрёме
Под жасминовым кустом,
Как тут солнце из-за гая
Прикатилося назад,
Будто бы ручным ягнёнком,
Просияв, вбежало в сад.


23.IX.1934 – 1939





* * *


В ярком круге электрическом
Снег вечерний ровно падает,
Убеляет шубку девушки,
Что читает объявление.

А вокруг, по тёмным улицам,
Сани быстро мчатся с дребезгом.
Пролетел снежок напористо
И разбился под штакетником.

Я иду, смотрю и слушаю,
Сколько лет свидетель миру я,
А волнует меня молодость,
Снег и над оврагом будочка.

Добрый вечер, древо тихое!
Знаешь ли о том, что снег идёт,
Что земля лежит белым-бела,
Вся полотнами застелена?

Дерево молчит, не думает,
Даже дребезга не слушает.
Вновь перед афишей девушка
В ярком круге электрическом.

То ль я сбился и назад пришёл,
То ли место заколдовано,
Как на карусельном конике,
Незаметно обернулося?


1935




* * *


Где ни глянь, всё твоей бороздой
Разукрашены тропки в лесу.
Славно свил ты песчаный узор,
Рукодельник, чертёнок песка.

Густо лунок вокруг навертел –
Разгадай-ка твои пути.
И в какой из ямок засел
Ты, жучок, никак не найти.

Горе только, что враг глазаст.
Зыркнет искоса с верхних ветвей –
И царапают лёгкий след
Десять жадных его когтей.

Бедный чёртик! Одна печаль –
Твоей премудрости плод!
Умрёшь – и завеют ветра
Твой запутанный ход.


14.V.1929




Перевёл с украинского
Сергей Шелковый

Для меня переводы всегда оставались таковыми, т.е., формой наложного платежа, за который читатель должен заплатить небольшим усилием воли, чтобы зазвучало. Но ваши переводы являют такое совершенство русского языка и такую утончённость мыслеобразов, что впору заранее заноси любого поэта, переводимого Вами, в классики...

В озёрцах последождевых
Румянец светится летучий
Трёх облаков, забытых тучей,
И плёс синеет среди них...
– и т.д. …

Спасибо за чудо поэзии!

Здравствуйте, Сергей!
Я согласна с Игорем Мухановым, высоко оценившим Ваши переводы.
Но хочу сказать и о другом.
Чистый, незамутнённый взгляд на мир, ощущаемый в оригинальных стихах, передался Вам, Вы - "наследник по прямой". И это независимо от того, КОГДА (нв момент становления Вашего творчества или позже) Вы познакомились с этими стихами.
Влияние иногда может быть не прямым, а почти метафизическим.
А.М.

Слова "от века" и "до века" ещё не слились.