Там, где еле лепечет река...

Дата: 16-10-2014 | 20:28:07




* * *


Сентябрь припасает варенье.
кизил багрянеет в тазах.
И горлица стихотворенья
в безоблачных неба глазах
белеет - на взмахе - знакомо
и снова влетает под кров.
Субботнею млеет истомой
теплынь нищеанских дворов.

Курлычет контральто романса
в открытое настежь окно.
А солнечный гривенник шанса
звенит о дворовое дно:
" Верни пятаки побирушке,
себе и вражине прости
охотничью страсть, погремушки
и перья синичьи в горсти!"

Пройдя сентября середину,
главы не сберёг Иоанн.
Но золото, синь, паутину
ещё не завесил туман.
Пируют на лавке ханыги.
А помнишь! - И ты приносил
на пир свой: то строчку из книги,
то каплю бальзама из Риги,
то красный султанский кизил!





* * *



Ища тепла в родном гиперборее,
устану я и с тем легко смирюсь,
что в чаще молочая и пырея,
где на ночь спать ложится ветер-грусть,
зарыл я в почву горсть живучих зёрен,
которые прорвутся, прорастут.
И – будь хоть трижды сеятель оспорен –
неоспоримый статус обретут:

ведь кто-то станет ивою Ивана,
а кто-то авраамовым стволом.
Что есть одно и то же. Поздно ль, рано,
мы все узнаем истинно о том.
И я проснусь. Увижу дом свой белый,
узрю зелёный первородный сад.
Промытый ливнем воздух яснотелый –
то царство, где над почвой погорелой
белопрестольно яблоки парят.





* * *


Не отдай меня дьяволу, Боже!
Ну, а если, а если отдашь,
сделай милость – пусть будет похоже,
будто баш Ты меняешь на баш.

Так вздохни, чтоб идущий за мною
был, сильней ли меня иль слабей,
но – не раб внутривенному зною,
но не сторож гордыне своей.

Чтобы он, моё кровное чадо,
янгол яблони, льна Амадей,
не платил за меня, за Пилата,
за других ослабевших людей.

Не отдай меня бесу, Родитель!
Не тепла, но зело глубока
на юру земляная обитель –
там, где еле лепечет река.

Наконец-то я стал молчаливой
беспорочной Твоею водой
и корявой, Твоею же, ивой…
И упавшей – ничьею! – звездой.

Сергей, прекрасно, щедро, убеждает в том, что Поэзия жива! От стихов создается настолько целостное впечатление, что не хочется разбирать их на детали. Хотя "нищеанскими дворами" Вы меня, любительницу подобных изысков, впечатлили несказанно.
Да достанет мне сил читать хотя бы Вас! Дома все плохо, мама тяжело болеет - чем, непонятно, диагноз никто не может поставить.
Но Ваши стихи - это прорыв в благополучную, гармоничную жизнь!

Дорогой Сергей!
После первого же прочтения цикла я поняла, что читаю замечательное произведение.
Я задержалась с отзывом потому, что "угрызаюсь" мыслью: обещала Вам статью об особенностях Вашего индивидуального стиля, но ввиду изменившихя обстоятельств выполнить обещание не могу
Вынуждена ограничиться некоторыми замечаниями.
Пафос цикла выявляется всем арсеналом поэтических средств: звукописью, цветовой гаммой, всеми тропами, и среди последних прежде всего - особым, только Вам присущим эпитетом. Некоторые стиховеды не относят эпитет к тропам. Но я, во-первых, всегда вспоминаю пушкинский эпитет из "Песни о вещем Олеге": "прощальная рука". Во-вторых, постараюсь показать, как Вы раздвинули границы употребления эпитета, сделав его роль первостепенной.
Лирический сюжет явственно прочерчен : индивидуальная судьба, земная жизнь и её экзистенциальная связь с вечностью, с высшей справедливостью, перед которой мы ответственны. Сюжет развивается на фоне движения реки, "еле лепечущей"
(великолепно звукоподражание: гдЕ - ЕлЕ - лЕпЕчЕт рЕка...), движение задано названием всего цикла и поддержано повторением этой строки в последней части триптиха. Кроме этого, внутри хронотопа тоже очевидно движение - Время обладает способностью движения и изменения. Плодоносная осень (настоящее время) переходит в прошедшее (воспоминание), а затем в бесконечность. Такова же тенденция меняющегося места действия.

Огромную роль в показе движения играет эпитет. Надо сказать, что в роли эпитета выступают в стихотворении не только собственно определения, но и существительные и глаголы. "Багрянеет" - это не только цвет кизилового варенья, но и цвет осени. "Золото, синь, паутина" - существительные, называющие признаки осени.
Каждое из слов замещает целую картину. Эта же тенденция в описании важнейшего события осени - Яблочного Спаса "белопрестольно яблоки парят". Сколько ассоциаций вызывается словом "белопрестольно" или словом "воздух яснотелый"!
"Янгел (ангел) яблони, льна Амадей" - так характеризует поэт своего наследника, выбирая те определения (существительые), которые не просто рисуют внешность мальчика, но создают психологический его портрет.

Главная часть триптиха несомненно третья, где быт преобразуется в бытие.
Очень понравилось мне и тронуло до глубины души обращение у Богу - Родитель.
Оно об особых взаимоотношениях с Богом, не карающим, не отвернувшимся от слабых и терпящих бедствие, а способный их понять и простить, и главное - защитить:

... Так вздохни, чтоб идущий за мною
был, сильней ли меня иль слабей,
но не раб внутривенному зною,
но - не сторож гордыни своей.

чтоб "не платил за меня, за Пилата,
за других ослабевших людей".

Под таким изображением Бога подпишусь и я - неверующая.

В третьей части триптиха словно завершается лирический сюжет. Называя себя опять-таки с помощью существительных- эпитетов "корявою ивой" и пр. , он завершает эту часть и всё стихотворение словами "и упавшей - ничьею! - звездой"и тем самым выводит индивидуальное существование в бесконечность.
Лирический сюжет, таким образом, оказывается продолженным в вечности.

Ёмкость эпитетов обеспечивается тем, что они метафорические. Они не только, как всякое определение, подчёркивают индивидульное, выделяют событие или явление из общего ряда, но и осуществляют обратную связь - вводят событие или явление в общую картину мира, вводят в движущуюся историю, в систему отношений.

Спасибо, Сергей, за возможность читать и думать над прочитанным.
Будьте благопоучны.
А.М.