Родина опаздывала на свидание

Дата: 12-05-2014 | 23:11:40

Родина опаздывала на свидание.
Я посматривал на часы, заглядывал в календарь.
Рассчитавшись на первый-второй, пятиэтажные здания
выстроились вдоль улиц. Перекресток, жертвенный, как алтарь,
мне подмигивал то зеленым, то красным оком,
призывая: «Иди», окрикивая: «Стоять!»
Пространство поворачивалось раненым боком,
из которого высовывалась рукоять
ножа. С лицом белее мела,
вдалеке, сжатая в металлические тиски,
Родина штопала собственное тело,
пришивая оторванные куски,
расползаясь на заплаты, рассыпаясь в руины,
зализывая раны языками огня.
Каштаново-карие глаза Украины
мне глядели в лицо, не узнавая меня,
доводя до дрожи, до гусиной кожи.
И хотелось, обрывая смертоносный след,
На задворках мира воскликнуть: «Боже!»
... И в ответ услышать: «Меня здесь нет».

Блеск!
Спасибо, Михаил!

ще не вмерла

Михаил!
Вы нарисовали образ Родины, "опаздывающей на свидание", выразительными деталями, каждая из которых - сама как стихотворение. Но самой выразительной мне показалась -
"Зализывая раны языками огня..."
Гасить огонь огнём - какая в этом правда, но и бесперспективность, почти безнадёжность.
Последняя строчка - "Меня здесь нет" - без слёз не читается.
Спасибо за то, что правду жизни превратили в правду искусства.
А.М.

Вам, родом киевлянину, вероятно, будет интересно освежить память, перечитав из «Книги о жизни. Начало неведомого века. Фиолетовый луч» К. Паустовского. На мой взгляд, там очень много дельного сказано и о современном Киеве. Приведу один отрывок. Полностью короткий «Фиолетовый луч» можно найти по ссылке http://paustovskiy.niv.ru/paustovskiy/text/kniga-o-zhizni/nachalo-veka_11.htm.

«Петлюровцы распускали слухи, будто французы уже идут на выручку Киеву, будто они уже в Виннице, в Фастове и завтра могут появиться даже в Бояре под самым городом бравые французские зуавы в красных штанах и защитных фесках. В этом клялся Петлюре его закадычный друг французский консул Энно.

Слухи при Петлюре приобрели характер стихийного, почти космического явления, похожего на моровое поветрие. Это был повальный гипноз.

Слухи эти потеряли своё прямое назначение - сообщать вымышленные факты. Слухи приобрели новую сущность, как бы иную субстанцию. Они превратились в средство самоуспокоения, в сильнейшее наркотическое лекарство. Люди обретали надежду на будущее только в слухах. Даже внешне киевляне стали похожи на морфинистов.

При каждом новом слухе у них загорались до тех пор мутные глаза, исчезала обычная вялость, речь из косноязычной превращалась в оживлённую и даже остроумную.

Были слухи мимолетные и слухи долго действующие. Они держали людей в обманчивом возбуждении по два-три дня.
Даже самые матерые скептики верили всему, вплоть до того, что Украина будет объявлена одним из департаментов Франции и для торжественного провозглашения этого государственного акта в Киев едет сам президент Пуанкаре или что киноактриса Вера Холодная собрала свою армию и, как Жанна д'Арк, вошла на белом коне во главе своего бесшабашного войска в город Прилуки, где и объявила себя украинской императрицей.

Одно время я записывал все эти слухи, но потом бросил. От этого занятия или смертельно разбаливалась голова, или наступало тихое бешенство. Тогда хотелось уничтожить всех, начиная с Пуанкаре и президента Вильсона и кончая Махно и знаменитым атаманом Зеленым, державшим свою резиденцию в селе Триполье около Киева.

Эти записи я, к сожалению, уничтожил. По существу это был чудовищный апокриф лжи и неудержимой фантазии беспомощных, растерявшихся людей…

Киев, как это с ним бывало довольно часто, оказался без власти. Произошла, как говорят театральные рабочие, "чистая перемена декораций", но никто не мог угадать, что она сулит изголодавшимся гражданам. Это могло показать только время».

Михаил, рад Вас слышать.

Болел за Вас и буду это делать впредь.
И верю, самые большие успехи еще впереди.
Я имею в виду именно творческие.
Остальное - тлен и суета.

Не помню, писал ли об этом на Пру. Думаю, что нет.
Когда на недавнем выступлении замечательной киевской исполнительницы Леси Рой, после всех ее виртуозных гитарных пассажей и невероятных по экспрессии балладных композиций, в зал под вечную мелодию стали падать скорбные и благородные слова:
"Отстань, страна огромная, от родины моей...".