Партитура китайской тушью 4

Дата: 10-05-2012 | 22:21:02


Намагниченная лунными глазами
Тех Фаюмов и Равенн, что на Волхонке,
Я лежу плашмя у времени на холке,
В промельк лет вписав не облик – только взгляд.
И, на пажитях, подгорными низами,
Замедляя, примечаю: терны колки, –
Но и век меня не сбросил, мил и клят.

Наших вин в подпольях памяти броженье
Не свершилось. Виночерпий терпелив.
Скрытый сумраком, вибрирует залив,
Как невидимого взгляда натяженье.

И пиво из баночки,
И пена у ног
В накат – на пески – на бегу;
Смятенные бабочки
Шопеновых нот
У лампы в кругу, –

Таков уж наш полис:
Красна его повесть,
Как чертополох на лугу,
Как шелковый пояс,
Забытый царицей в стогу.

Может быть, в полыхании, ропоте, треске
Полуночной грозы
Глянет в эти низы
Запредельность расчищенной фрески,
И, возможно, земными глазами…

И да благословятся базары:
Старых полисов и новостроек торжища, –
Для курящегося ангельского стойбища
Опустелого,
Трижды стеленного
Для меня – при луне,
В прошлом тысячелетье
И, возможно, во сне, –
Даже надписи нет на браслете;
Вероятно, то было в Фаюме –
По ту сторону бытия:
Двое были смуглы, представляется – юны,
И одна из них – я.

Ты помнишь тот стих о полуночном ангеле?..
У нас ему плоско – заливы ли, Анды ли.
Тогда оказалось –
Не жалует ангел Шопена:
Шампанского пена,
Томленье прощальной мазурки
В хрустальной мензурке, –
Тоскливая зависть
Всей бренности – к горним мирам
И тела разрушенный храм.

И земная приверженность памяти –
Вплоть до апокалиптической паники…

Где-то в пустоши, курясь горой Хоривом,
Каменеют наши жаркие слова.
Уносима, пав эпохе на загривок, –
Я жива или мертва?..

3.05.2012

У произведения нет ни одного комментария, вы можете стать первым!