В мире добра и удивления (из августа 1992, вспоминание).

...что там, за окном, шелестит, шуршит, покряхтывает, что там шевелится? И двадцать минут, и второй час, и трещит по-лягушечьи? Перекликается со стуком машинки, сбивает с рабочего ритма, и рассказ, который я дорабатываю вторые сутки, капризничает, не ложится на лист, а тоже норовит покряхтеть, как за окном...

А что за окном? Открыла балконную дверь и прислонилась к косяку. Господи! За окном - юг! Ну да, юг, во всей своей зелёной прелести: туя напротив - прямо дуб среднерусской полосы, сытая туя,смуглая и в рыжих подпалинах. Рядом лопоухая катальпа в длинных модных серьгах, и акация, почти вымершая в городе, здесь полноценна и самодостаточна. Её здесь много, и выглядит она молоденькой и весёлой. А дикий виноград, дикий виноград усы подкручивает, обвивается вокруг вишенки, по-японски низкорослой, изящной...

Шуршание - это ветер в травах, кряхтение - это ветер в кустарнике, шевеления - это собака со щенятами на газоне, а трещит сорока. Две сороки. Оказывается, они не просто черно-белые, у них концы крыльев и место, где белое во фрак хвоста переходит - сине -блестящее. Как у майских жуков.

Белое - это манишка, чуть с желтизной от крахмала без синьки... И не надо синьки, она подразумевается кончиками крыльев, там переизбыток!

А за всем этим - море. Большое. Недавно с мужем пошли на него посмотреть, и первое, что увидели - парусник. Второе, что увидели - тонет. Третье - утонул. И два человека, крича, забарахтались... В промежутке между началом и концом был коротки резкий звук - выстрел. И спокойная постепенность происходящего.

Дальше всё четко - муж бегом к лодке спасателей, спасатель - на вёсла. Оба - к тонущим. Я - к кромочке прибоя и во все глаза и слух: что и как происходит? А мысль одна: скоре, скорее, и ещё - сколько их было на паруснике, две головы или три? А где служба спасательная береговая? Моторная лодка где? Громкоговоритель где? Мегафон, должен же быть мегафон, чтобы поддержать барахтающихся... Вдруг над ухом - Эй! На спасательной! Поднимите вверх весло, если было трое! Поднимите весло!Слава Богу, двое на парусной лодке было. Двое. Позже оказалось - киношники снимают кадры "Морского волка" по Джеку Лондону, и утопили шаланду под парусом. И винчестер (вот откуда выстрел - успел один из актеров пальнуть). Актеров подняли на борт, это наши приятели Муха и Божко были, долго они потом еще винчестер жалели. Ещё бы, поди найди на дне морском.

...Пограничники появились: через час доложить о поднятии винчестера! Сейчас, доложат киношники! - им на пограничников глубоко... И правильно! Ведь - глубоко. Пусть сами пограничники, проявляя бдительность, достают. И вовремя оказывают терпящим крушение актерам помощь, а не ждут оверкиль...

Долго ещё маячила синяя рубашка мужа там, где затонула шаланда, - берёг место. Но никто не пошел к нему, на тонкой капроновой бечеве буёк не стравил. И вернулся грамотный мой муж на пирс, и утрачена была возможность поднять со дна морского винчестер.

К мужу хочу, к спасенным актерам - а к ним добраться - надо поверху скальным берегом обходить, и я решилась - морем. Глубоко, но ближе. Но меня выловили и подвезли прогуливающиеся на катамаранчике курортники, высадили на пирс - прямо в добрые мужнины руки.

Родной мой... вот как нам бы жить - с ветром, морем, поступком - вдвоём-вместе. А не вдвоем-порознь в бензиновом городе, отшибающем память о том, что мир за окном шелестит, кряхтит, трещит и шевелится...

Я люблю тебя, родной мой, в этом мире моря и добра, глупости и удивления, ветра, птиц и парусов. И люблю себя - за то, что оказалась способной очнуться от морока города и, оглянувшись - увидеть мир и тебя, мой хороший, в мире!

У произведения нет ни одного комментария, вы можете стать первым!