Миниатюра в квадрате

Дню славянской письменности посвящается…

этот день считался письмовным на руси. то есть все писали друг другу письма. так, например, сядет али абу ибн сина, который был вовсе не али абу ибн синой, а хусайном, и между прочим, у него вполне могли быть русские корни, – так вот сядет он и начнёт с утра писать письма. ибн сина, то есть авиценна, был врачом-философом. писал он письма какому-нибудь знакомому врачу и тоже философу. и пишет-пишет весь день, до самой ночи. писал эти письма ибн сина в какой-нибудь конторе, которая как-нибудь и называлась, время-то позднее – тысяча какой-то там год, и поэтому домой ибн сина али абу возвращался тоже поздно, а именно, к ночи. возвращался он усталый, так как писем приходилось писать много, и желающих получить письмо от ибн сины было тоже много. уставший ибн сина садился за домашний стол и начинал штудировать науку, ибо память у него была преотличнейшая, и он каждый раз помнил, чего он ещё не штудировал. потом эти студийные опыты легли в основу научных книг ибн сины – что-то около трёхсот штук, если не врут энциклопедии. энциклопедии, конечно же, врут. завидовать усердию ибн сины не стоит: эти ночные бдения не очень хорошо отразились на здоровье самого ибн сины, который в конце жизни что-то там напутал и умер. то ли от огорчения, то ли от того, что что-то напутал. но перед тем, как умереть, он успел написать несколько строчек: коварства я избег, распутал все узлы, лишь узел смерти я распутать не сумел. то есть он хотел сказать, конечно, что ученье свет, а неученье тьма, или неуменье, – энциклопедии об этом умалчивают. однако ибн сина умер не сразу, он решил, как пишут его некоторые биографы, дать бой смерти. бой он проиграл, это мы видим из строчек, которые он написал сразу после боя. в общем, ибн сина насобирал разных трав и положил их в сорок сосудов. и на каждом сосуде написал, какую траву когда принимать надо и, главное, отчего. а был у ибн сины ученик. причём самый верный. то есть у ибн сины было, конечно, много учеников, верных и не очень, но, когда собираешься дать бой смерти, вызывать надо самого что ни на есть вернейшего. принимать эти травы следовало по какой-то особой технологии – где руку потереть, где в рот положить, где на грудь принять. верный ученик выслушал всё внимательно. но, когда на следующий день ибн сина потерял сознание, руки у верного ученика затряслись, а память его пошатнулась. и он, конечно же, всё забыл. и кажется, в этот момент именно он (а не ибн сина, как говорят некоторые биографы) что-то напутал, потому что это немудрено: когда твой учитель лежит без сознания и не желает говорить, куда и что употреблять. и заставить говорить лежачего без сознания практически невозможно. в общем, в отчаянии ученик вывалил отвар из всех сорока трав на тело измождённого ибн сины, и ибн сина, конечно же, умер. потому что отвар был горячим.
похоронили ибн сину у южной стены. где именно – не указано. указано только что там образовался какой-то мавзолей. и что к этому мавзолею все приезжали, вроде как на поклон. и стал ибн сина народным кумиром. если бы он родился чуть-чуть позже, он наверняка бы написал другие строчки: я памятник себе воздвиг нерукотворный. но так как мавзолей построили после смерти ибн сины, ибн сине, в принципе, не было нужды сочинять эти строки, и он оставил их пушкину. который не был врачом, но немножко философом. проходило двести лет, четыреста, семьсот, но всё равно все помнили, кто здесь лежит (у южной стены, разумеется, ибо речь о ней). и пушкин, когда приехал к мавзолею через семьсот с небольшим лет, тоже знал, кто здесь лежит. и, по всей видимости, здесь он и написал свой знаменитый памятник, который, правда, чуть раньше написал гораций. но они, то есть поэты, все писали что-нибудь памятное, а права их не были защищены – так хорошо, как сейчас, и поэтому, кто был первым, а кто был последним – об этом история умалчивает. и правильно, ибо тайна сия велика есть.

Иронично и язык живой. Все плюсы.
А.М.




День письменности я тоже отметил...
но как всегда - возлиянием...