Зарисовка третья. Николай Александрович.

Николай Александрович, здравствуйте!
Мой сын, Гулих Вадим, 9-го был в военкомате.
В ночь он не поехал в Орел, т.к. мне очень беспокойно его ночное прибытие в общежитие. Уехал из Льгова в 5:00 10-го числа. Поэтому 10-го не был на занятиях.
Пожалуйста, будьте снисходительны!
Гулих.



- Гу-у-ли-и-их, - зевая, протянул он, свернул записку, встал и продолжил заниматься обычными делами. Входили и выходили студенты, преподаватели. Шелестели бумаги, скрипели ручки, стулья. Каждый день суета и беготня. Устал, очень устал.

- Может, чайку, Николай Александрович? – спросили его ненавязчиво.

«Чайку… Кстати…» - подумал он и выразил согласие кивком головы. Но чашка чая не помогла расслабиться, слишком сильно давил гнет навалившихся забот.

Долгожданное завершение рабочего дня. Он плюхнулся в кресло в своем кабинете. Теперь из представительного грозного «зава» можно было превратиться в самого обыкновенного человека, живущего своими человеческими проблемами, и от тягот техникумовских попытаться вернуться к ним, родным.

Что-то не получалось, что-то постоянно возникало на пути. Губы оставались сжатыми, а брови никак не могли занять своей естественной позиции – все так же, как утром, надвигались на переносицу, придавая лицу сердито-серьезное выражение.

«Гу-у-ли-и-их», - вдруг пронеслось в голове.

« Гулих, – вспомнил он, - интересно, это мужчина или женщина?»

У произведения нет ни одного комментария, вы можете стать первым!