Яблоко любви




Людмиле, в день нашей серебряной свадьбы

Жил-был помидор. Большой, он даже слегка лопнул от полноты своего существования. Он считал своими родителями двух людей, которые любили наслаждаться благорастворением воздухов, как она говорили, смеясь – и целовались в беседке около теплицы, где помидор родился и жил. Он был дитя праздного каприза, данью зовам предков-пейзан – это герой нашего рассказа узнал тоже он них. Рождению его радовались, смеялись как дети, - и как дети, гордились.
И еще он узнал, что имя его французское – «Пом д`амур» , яблоко любви, и он даже треснул от радости и гордости, когда это узнал от них, покуривающих поблизости свои тонкие сигаретки.
Хорошо. Это понятно и жизненно – узнал, приснилось, подслушал. Так и бывает. Но как, скажите мне, понять, почему ему (тут автор беспомощно разводит, как огородное пугало, руками) почему, скажи мне, любезный читатель, блаженному этому помидору, русскому овощу, снится другой континент, который долгие времена никак не звался, и только бородатые завоеватели пришли и нарекли его: Америка? Помидору в парном тропическом тепле теплицы, полном пасленового обморока, снится грозный Вицли-Пуцли, простирающий змеи лучей своих на предгорья Анд, на воды Титикака и в дальнейшие пределы вселенной, даже и дальше границ империи храбрых инков, в земли еще ими не завоеванные. Там живут дикие народы, единственная польза от которых – отдать свои печени на победный пир славным воинам и насытить их новой силой.
Сухие от зноя стебли кукурузы веют над сном его и поют. К каждому корню положена жирная питательная рыбина – и кукурузные стебли оттого высоки и крепки, а початки будут туги от зерен, которые напитают жителей во время зимних дождей, когда туманы лежат на горах.
Всяк питается тем, что предназначено богами небесными и земными – грозными, могучими той справедливостью, которую нужно принимать, не пытаясь понять.
Тут сон прерывается, и он томительно предчувствует, что пришел его срок.
Некто бородатый – ах, это сосед! – приходит на родину помидора, учтиво скалится, и в руке его сверкает бутылка, сквозь которую преломилось последнее дневное солнце помидора.
Его грозные и справедливые податели жизни радостно суетятся. И он слышит роковое слово «салат», и двери теплицы открываются. И над ним наклоняется с материнской улыбкой она.
Помидор разделяется под острым блистающим ножом на части и блаженно думает:
«И вы так и не узнаете – где спрятано золото инков».

22 июля 2009

У произведения нет ни одного комментария, вы можете стать первым!