Сегодня – уже не вчера: вы въезжаете в завтра…

Дата: 12-05-2009 | 02:01:13

Вы только посмотрите!
Здесь каждый таки так доказывает себя!
Только не надо крошить при этом французский батон на пушистые головы бабушек из города Парижа!
Надо просто вовремя подниматься и хоть куда-нибудь ехать!
Потому что тот, кто хоть куда-нибудь едет – доказывает себя!
А тот, кто никуда не едет, доказывает себя жене….

Мы этих видали.
Они даже в постелях ни те и ни эти…
Квартирными йетти, простите мне за сравнение….
И я даже бы вам посоветовал: езжайте не на Елисейские поля, а на тусовочный казантин…

Вы были на казантине?
Так я там не был.
Там тоже, говорят, водится крупная рыба, и ловят её украинские парижане из Бердичева, Боярки и Конотопа.
А тот, кто не ловит, тот свое уже отловил.
Потому что под Броварами находится Северное кладбище, где лежит не одна славная парижанка. В тот числе, моя незабвенная мамочка…
Раз вы еще на Земле, значит вы помните о моей маме…
Или хотя бы о своей…
Вам это делает честь….
А сколько той чести надо, чтобы просто прожить на Земле человеком!

Да не езжайте никуда, а просто записывайте то, что я вам сейчас говорю!
Конечно, это не рецепт мусса из чернослива, но порой и слова что-нибудь значат….
Как, например, эти…

Обжимая пространство плеча на зажимы непрожитых лет,
гаснет сказки волшебной свеча, проливая в прошедшее свет.

Колобродят вокруг валуны подле истины выпавшей в ночь
из заветной подземной реки, уносящейся в каверну прочь.

Там из каверны брызжет рассвет на грядущую тысячу лет…

Я не продаю скраб для лица… У меня издавна нелады с этим словом. Украинцы говорят «скарб», если говорят, что душа у такого-то есть… И у него за душой есть сокровища. Тогда и сама душа у него – скарб. Даже если она у него внутри вся изморщинилась жутко.

Но те, кто продают скраб, уверяют нахально, что важнее всего избавится от внешних морщин. Как это вам нравится? Это всё равно, что попробовать неким неведомым инословьем воссоздать невоссозданное… Х-м… Хотя как знать… Иные речи без действия ещё не означают злодействия….

Иная душа, сморщившись от житейских неурядиц, превращается порой в стойкий носитель фантомных болей. Вот почему так важен некий невидимый скраб души, чтобы со временем ваша душа не стала похожа на старую морщинистую попу, или, уж простите за откровенность, на задницу.

И там, где иные женщины так быстро ведутся на фейс-скраб, иным особям противоположного пола соил-скраб просто необходим. Но даже у меня для проходящий его не хватает. Разве что им должно делиться с самыми близкими духовно людьми, тогда как до прочих у меня в кармане всегда один и тот же добрый совет: не будьте внутри себя ветрены, не доверяйтесь только одному модному банно-турецкому пилингу и молодым проповедникам всяческих броских безделиц из телемаркетов….

Одним нужен плоско посаженный унитаз, чтобы тщательнейшим образом рассматривать свои собственные какашечки с аскаридами, тогда как иным можно обойтись и аэродинамическим сливом…. С сердца вон и с глаз долой…. Пусть дальше уже с другим и впредь танцует душенька моя…

Да так, как одному моему близкому другу однажды приснилось… Он вспоминает, что как-то во сне попал на танцплощадке, где оказался в одной паре с очаровательной блондинкой, брюнеткой, смуглянкой – впрочем, здесь выбирать вам, – и она с ним кружила в каком-то удивительно танго. Он был бесконечно счастлив, но тут к нему подвалил двенадцатиголовый змей, и одной из своих голов рявкнул ему на ухо, что и он, змий Горыныч, хочет потрусить с этой милашкой задом. На что друг решительно возразил. И тогда Горыныч ворвался на сцену, и, вырвав микрофон у клавиатурной сопранной джаз-истерички, рявкнул полифонически во все свои двенадцать глоток горючих: «…с другим танцует девушка моя»…

Сам бы я никогда не стал доверять тем, кто продает всяческий скраб, вместо того, чтобы продавать хотя бы самые элементарные заглушки души. Особенно для тех невосполнимых мест, которые уже давно вызывают у меня адские фантомные боли.

Такие же, например, как при оплате за коммунальный столичный транспорт по новым мэрским расценка. Сегодня мне болит за каждые 3-4 копейки, которые я когда-то не заплатил за поездки ещё на совковом горэлектротранспорте. Теперь за это приходится платить жутко неадекватные полторы-две гривны…

Боже ж мой, во что мы, нынешние, обойдемся нашим внукам, когда внучатые племянники нынешнего мэра сделают очередной лядский перерасчет?

С ними просто нельзя жить на доверии… И потому, что они, городские управители наши, по своей духовной природе – вечно страшно несытные волки, потому и мы – всё ещё вечно житейские зайцы…

А вы таки та не были ещё в Париже?
Так я там был! Правда, в прошлой жизни…

На острове Сите я выпекал хлеб для парижан нездешнего времени. Для этого мне всегда были нужны горькие травы. Во все времена года. Но, представьте, именно с этим была сплошная морока…

И тогда я остановил свой выбор на лопухах. Они росли прямо под стенами Нотрдам де Пари, но собирать их надо было ещё на рассвете, как раз в ту пору, когда ещё сладко спят все ревностные святоши… И похрапывают с ними в унисон самые отъявленные еретики...

Собор Парижской богоматери тогда ещё только строили, а я уже выпекал тамошний хлеб с особыми груздеватыми шапками. Для этого я обкладывал хлебные поддоны самыми свежими лопухами…

Очень жаль, что тот мой хлеб в нынешнем Париже забыли, так что и спешить мне туда нынче некуда…

Не мне вполне подходят и обжимки киевских улиц, перекрытые песчаными коврижками прошлой зимы… Зимой киевские улицы так же присыпают песком, как я некогда самый изысканный бисквит отменной сахарной пудрой.

А пока по этим мягким коврижкам, мягко скользя, прорезают мир бесконечных киевских улиц всяческие «рено» и «Ситроены», «инфинити» и «доджы», «ауди» и «тойоты», «фолсфагены» и «бмв», «лады» и «порши», «лэндкрузеры» и «Мерседесы»…. Всякой твари по паре…

А с окрестных бильбордов несутся навстречу вызовы разномастных такси и заманушины в «Технополис», тут же в доску честно и праведно обещается обратный билет в мир всем тем опущенцам, которых прежде уронил Город ниже уровня городского асфальта, и кого уже отныне в этом мире не ждут.

Но вы еще верите, что ваш звонок имеет огромную силу, хотя ваш мобильник давно уже отключен за длительную неуплату… Впрочем, звоните… Хотя бы со стационарного телефона, когда доедете до своего дома.

А пока разглядывайте цыганку в странном среднеазийском байковом пестром халате, на котором преобладает бананово-лимонная гамма, и которая бродит по травянистому пяточку безопасности с инвентарным младенцем на руках. И на халате, и на младенце кем-то строгим, уж поверьте мне на слово – я не лгу, прожжены инвентарные номера…. Но и это ещё не всё. Вместо памперсов под гузло младенца подложены самые настоящие флаера интимных услуг.

Вот они и разлетаются из пеленок в смачно смазанном детской неожиданностью виде… Пряма из старинной пеленки, которой обвит сам слабо орущий младенец.

Ссыхаясь на ветру, эти имитаторы грядущих фривольных страстей тут же превращаются в сраные несъедомные коврижки… Далеко не схожие с ломтиками лавашей…. Вжик, вжик… Вжик… И эти коврижки лихо срываются в пляс перед лобовым стеклом маршрутки, едущей с Петровки на Троещину… Где-то там, на одной из троещинских околиц, где уже почти двадцать лет проживаю я, дух Вечного города, его не старый, но Вечный жид….

Значит скоро я буду дома. Хоть пока мне разговаривать не с кем… Все попутчики вышли… Я продолжаю ехать, убивая в себе себя…..

1-11 мая 2009 г.

У произведения нет ни одного комментария, вы можете стать первым!