Слава труду




Вовка рос, как растут грибы – толчками. А когда оглядели на него – то есть на гриб, а не на Вовика, - он, то есть гриб, а не Вовка, замирал. Если же, наоборот, кто оплошкой слишком долго рассматривал Вовановы прыщи, он, про правилам хорошего тона в нашем полу-селе, полу-пригороде, спрашивал:
– Ну, чё зыришь?
Период созревания обещал сделать Вовку правофланговым, кем он и станет скоро на срочной. Мы эту тему еще бросим на лирные струны, подобно тому, как ловкий армяшка на рынке бросает шматы мяса на жаровню свою. А пока у нас на повестке дня тема юного становления героя.
Эта фаза стала трудной для семейного портмоне. Одежа и кеды не успев износиться делались малы. Вовкины мослы торчали из рукавов и штанин, большие пальцы на длинных ногах проделывали дырки – и приходилось покупать новое.
Прямо беда. Эту беду часто муссировали предки в своих комьюнити – мама на лавке под раскидистой березой или на лавочке у подъезда, папка за пивом и тому подобным в гаражах. Они сокрушались, но морщины при этом разглаживались, а в очах – радость.
И тут пошло в рост все, что полагается. Пророс ус. И на подбородке тоже. Кадык заходил лифтом. И, конечно, самое главное в мужчине. Это главное как раз повадилось возрастать при взгляде на ширинку – если даже только казалось, что они, то есть девчонки, бросают нескронмы взоры. Или от собственного невольного уныриванья глазами в сокровенную область. И росло, точнее сказать – рос, как растет, будто бы, гриб – толчками.
И пока рос уд, приспел зуд – зуд гендерной самоидентификации. Автор с трудом набрал это слово-урод, но оставил его в пандан тому «крайне односложному существительному», по аккуратному выражению одного классика литературы, короче – по тому словцу, какое Володьке с пацанами так стало надо писать на всем подходящем – в смысле публичном, принимающем мел, уголь, фломастер, краску из баллончика, губную помаду, стыренную у соседки-одногодки. Сладость нанесения трех заветных букв мы смело уподобим бледным заревам искусства, предвещающим гибельно-животворный пожар близких уже любовных мук.
Но наш герой был человек творческий. Он искал, следовательно, новых способов выразись себя, свою бурю, поднимающую волны ферментов. Слишком доступный забор или стена, пошло-стыдное царапанье на дверях туалета, пририсовыванье пиписок на плакатах – все не то, не то.
И помог творческому поиску такой случай. Весна уже в фазе возрастания сосулек на крышах, и с крыш их послали сбивать разный коммунальный народ. И вот на виду у всех сорвался один труженик, и народ ахнуть не успел, как он в криком: «во, блин!» полетел вниз.
Но на его счастье зима была богато снежная, а сугробы растаять не успели. И сверзился тот счастливец в здоровенный сугроб. Выбегает начальница тетка, а он уже вылезает из снега невредим, и на заполошные вопросы как да что только машет рукавицей:
– Да пошли вы все нах!
И, подхрамывая, двигает в сторону ларька – отметить свое второе рождение.

Наш же Владимир поднимает глаза туда, куда раньше и не глядел вовсе, и видит на крыше буквы, подпертые палками: «СЛАВА Т УДУ»
И сама собой образовалась славная идея.
Не сказано, а только помыслено - и уже сделано. Таков стиль настоящих художников.
Вовка в тот же вечер прокрался через чердак на крышу и убрал фанерную «Т», а потом подумал и не поленился переместить «УДУ» на место прогалов – так складнее, да и народ тупой, не все поймут.
Следующие дни Вовка боролся и искушением рассказать всем и показать свою инсталляцию – но: молчи, скрывайся и таи. Таких стихов Вован не знал, просто сам нутром почувствовал, что слава авторства сама найдет его, не надо суетиться.
С того времени он стал стремительно взрослеть.
С того времени прошло много времени, была и закончилась армия, начался завод. Вован уже сам глава маленького семейства, а фанерные буквы даже тупо подкрасили и оставили как есть. Девиз настоящего наставшего гордо, как изваянный не из фанеры, из камня, плывет в небесах ясных и хмарных, но народ чешет мимо туда-сюда, редко смотрит вверх.

2008

У произведения нет ни одного комментария, вы можете стать первым!