Костер




Костер – как ребенок, честное слово. Не хочет хвороста, не желает поленцев,
а жадно обвив пламенем клок пожелтелой газеты, пожирает старинные вести с полей страны, исчезнувшей как дым – и сам опять курится струйкой дыма без огня.
Но ты, творец костра, упорен, и вот наконец веточки, клочки и пучки сходятся, как числа решения, и ты, сотворивший свет и горячие языки пламени, можешь насладиться плодом своим.
Быв сонным и квелым, ты делаешься зорким, созерцающим, и мысли приходят из твоей собственной со-кровенной тьмы. Костер подсвечивает твои размышления, и они из бесплотных делаются зримы. Словно к трем измерениям добавилось четвертое, составленное из лукавых теней света и тьмы.
Костер подрос, и хочет общения, и требует больше хвороста. Живой, милый в своем эгоизме, он тянет в тебе лапы дыма, чтобы приласкать. Слезы искажают перспективу.
Эпическое спокойствие, а не борьба: огонь не отталкивает тьму, не приближает ее, как лукавый царь, чтобы сперва приласкать, а потом убить. Ты сам в этом свете и тьме - спокойствие и созерцанье.
Костер – всегда событие.
Как ни надвигаешь кепку, как ни становишься в подветрие – он настигает тебя и гладит, ласковый и настойчивый. Каким я костру представляюсь? Огромным, небось, разумным, добрым: «Стоит, рукой заслонив глаза, щурится от слез».
Вскрик электрички пробежал по деревьям испуганной обезьянкой – и снова тихо. Осенние небеса ослезились звездами. Движение высотного ветра пролетело морзянкой телеграмм и погасло.
Под небом ясным, многозвездным вы не можете сказать наверняка, на русской великой равнине вы разожгли костер свой, на стойбище в лесу исполинском или в пустыне синайской.
Особенно темная тьма наступает, когда костер догорает. Последний глоток из фляжки дарю огню – и синее пламя вспыхивает маленьким взрывом. Прощай.
Руки враз озябли, и я сунул их в карманы плаща.
Холодному ветру открыт я под небом, распахнутому навстречу вселенной. Там ветра нет, там и холода нет, ибо то, что есть – не холод или тепло, свет или тьма, а вечность, то есть небытие, еще до Большого Слова. Ноли смысла зияют вместо звезд, и ноли бездн равнодушно глотают их. Вон Млечный путь, безразличный к своей бесконечной длине, мерцает в кромешном мареве тумана, идущему не от реки, а с той стороны вселенной, где даже и тьмы – нет.
И звезды полночные как не пригрезятся искрами костра? Человек боится кромешных смыслов, а подобия вещей всё больше и теплей, чем абсолютный ноль холода и пространства. И на краю Млечного пути – Он, чье одиночество абсолютно и совершенно. Какая усталость и печаль, как трудно и больно идти по бесконечной дороге. А хочется остановиться, забыться. Отдохнуть, развести костер.



У произведения нет ни одного комментария, вы можете стать первым!