Коломенское



- Что пить будем?
Дама законно пожелала вина, и тот из нас, кто в нашей компании с слыл и был знатоком букетов, изготовился радовать своими познаниями. Главное. по его словам, помнить, какой был там год – солнечный или не очень, ибо лоза, это ежу понятно, пьет солнце и дает или не дает особенный аромат и много чего еще знал наш сомелье.
- Над всей Испанией безоблачное небо – на миг проснулся автор этого сказания, который уже принял, и ему было все равно чем добавлять, потому он в меню и не заглядывал.
- Ты молчи. Мы итальянское выбираем.
Советую из провинции Тарррантино, – не унимался поддавший.
- Какая погода стояла в дветысячипятом году в провинции Тарантино? – Со светскою улыбкою спросила винолюбивая дама.
Официантке сделалось совсем скучно, и блокнотик нырнул в передничек, с утра еще чистый. «Закажут шашлык и водку, но сначала покуражиться ведь надо.
Интеллиго гребаное. А ноги болят стоять тут перед придурками.»
- Знаете что, дешшка, принесите нам графинчик кристалловской и по бараньему.
Ждать полчаса, – и дама, быв не только светской, но и богобоязненной, отпросилась в близкий отсюда храм – « только приложиться». С наставлением не опаздывать к умножению новых, впрочем малых и простительных, грехов дама была отпущена.
Я, то есть как раз автор, с вашего позволения, на сей момент изволил просунься. Ах, думал он-я, если бы я был художником, я бы тонкими мазками дал этот накат белой розовой нежности цветенья, которая подобно пене прибоя, поднимается к утесу старинного храма ну и так далее. Я как выпью делаюсь чувствительный к краскам, игру теней во облацех мне подавай, грозди и прочее.
Кого на букет ароматов позывает, кому морду лица побить, а мне подавай тени и оттенки.
То есть, как вы уже поняли, человек я может и бесполезный, но незлой.
И люблю пофилософствовать.
- Водка тем хороша, что над ней всегда безоблачное небо. Если она из пшеничного зерна, конечно. В глубинах зерна всегда живет солнце полей. Оно там спит, и во сне переходит в спирт.
- Ту ты прямо как поэт в рифму чешешь – и мой друг одобрил меня вежливым тумаком.
- … Так что ваш выбор точен и безупречен.
Тут я как раз и протрезвел.
И шашлык горяченький с лучком, и колбочку с тристаграммов принесли, и дама приложившаяся и с лицом сияющим как раз подошла.
Складный сегодня день получается. Хорошо. И я протрезвел перед принятием вовремя.

В Коломенское мы ходим да, за цветеньем, за шашлычками, да, – но пуще всего из соображений государственных и даже державных. Тут последний вшивый космополит делается патриот на разрыв рубахи. Потому вид с Коломенского холма открывается именно какой сердцу надо. Вот вроде с Воробьев весь центр Москвы виден даже и с Кремлем, а что-то не то. Немало я у гранитного парапета выпил, а загадки не разгадал. Быть может, скучные Лужники на самом переднем плане портят картину. Не портили бы, если бы футбол был не такой паршивый. Но я ведь не фан футбола? Мало ли, что на фан – за державу обидно, и эта обида мешает воспаляться мыслям к орлиный высотам.
В Коломенском другое. Даже если вы знаете, что напротив очистное что-то, и трубы режут перспективу – все равно величественно. На горизонте высятся – именно высятся и белеют большие дома. Это всего лишь районы многоспальные, и дома с подъездами, обоссанными и исписанными fucками - при ближайшем рассмотрении вряд ли подвигнут вас на державную лирику. А с Коломенского – вдохновляет, вставляет и внушает. И река-Москва, изогнулась ласково, и гладь ее, обрамленная ракитами, ивами и чем-то там еще,
расширяет перспективу и катит вдаль и даже ввысь прозрачные (ну допустим) воды свои. И мы раздумываемся о России, истории.
Сколько здесь стояло вот так как мы великих государственных мужей. Грозный, говорите? Вы мне про Малюту и казни а я вам - Сибирь, Урал, много еще чего, чем сильны мы. Так что ты мне Ивана не трож.
По государственной новоналоженной плитке государственно катили важные младенцы и важно показывали пухлыми мальчиками на сверкающие за рекой купола, призывая и мам своих очароваться. И мамы замирали.
Причесанные псы культурно радовались зеленым лужайкам и приветственно махали ушами.
Никто не спешил, и многие чувствовали себя как ноты какой-то партитуры.

2008

У произведения нет ни одного комментария, вы можете стать первым!