Из цикла: Люди войн СНГ

Дата: 04-03-2008 | 19:11:14



Я уехал из эСесесЭр – в СешеА, решительно и просто.
Пережив УкраИну по росту, я теперь бродвейский шоумен…
Мой Бродвей – Троещина в цвету на надрыве будущего лета –
Очень сладко быть зимой поэтом, если в доме сытное рагу.

Ситный хлеб и фиги под окном, – не в бреду, а в первоцвете мая,
Хачапури чачой запивая, млею я: о, Грузия моя…
И танцуют резво осетины на хингали взятые взаймы,
Нет, не у отъявленных грузинов, у России вместо пахлавы.

И взирает в парке Руставели на меня гранитная скала.
– Вы здесь, что – совсем осоловели, перепутав страны и моря?
Ну, Бродвей, положим, заграница, а бордель, положим, шар земной…
Надо же такому вдруг присниться мартовской утаренной порой.

Два абхаза пьют не цинандали, а густую горечь прошлых лет.
Арика из «мухи» расстреляли, ладно бы враги, а то – сосед!
Руки брата вынес к дому старший, ноги брата младший брат сложил.
А отец не вынес сына в фарше. На себя он руки наложил.

Братья наезжают в стольный Киев, знают, здесь живет сосед давно.
Как в какой-то страной черной были, осудили закопать его…
Заживо… И вот от дома к дому пятый год по Киеву идут.
Дров не будет, подожжем солому, и врага достойно помянут.

Факелами прошлого бесчестья над его могилою живой.
Всюду за собою носят «мухи» корпус заржавелый и пустой.
Ничего я в том не перепутал, пил однажды с ними в поздний час,
Упрекал, мол, что вам, шалопутам, Бог за вас ко времени воздаст.

Вон у нас в соседнем доме рыжий пьет уже который год подряд,
Пил бы он и в Нарве, и в Париже в снайперском угаре во сто крат.
Говорит, рука его отсохла, а зарубки помнит – сорок пять.
Снайперская щелкнула винтовка, и восстал в России вдовий ряд.

Пил и он, хоть говорят, что рыжий… Напивался попросту в умат,
– Я солдат истории бесстыжей. Рухнула страна, кто виноват?
И хотя рука его обсохла, два абхаза налили ему.
Пили молча трое – он и двое, каждый, как умел, за боль свою.

Нет, к утру его не прикопали. Сам свернулся в крендель и обмяк:
Сорок пять парней в нем разрывали сердце пропитое на фаршмак.
Говорят, уедет рыжий в Грозный, там растить аллеи юных лип,
Ну, а братья, молча и серьезно обойдут убийцу без обид.

Им бы отыскать не день вчерашний, а соседа – только и всего.
– Будь здоров! – И вам день предстоящий… Каменные лица, вот и всё.

1992-2008 гг.

У произведения нет ни одного комментария, вы можете стать первым!