Синай

Дата: 04-07-2007 | 23:54:46

1.Синай

Супруге моей Людмиле,
по библейским местам странствующей



Остались последние былья бурьяна
далёко внизу. На тропе ни следа,
хотя еженощные толпы к рассвету
трудили стезю каменистую эту,
и шла бедуинкой за ними звезда.

И в час, когда «поздно» становится «рано»,
паломники разом взглянули туда,
где русла сухие вились, как туманы,
и высились горных теней города.

Бледнели, как немочь, дорожные лампы,
И молкли беседы попутчиков: им
вершины, как цепь освещаемой рампы,
одна за другой, в розовеющий дым
полуобращенные, смутно сияли,
так, будто бы камни бесплотными стали,
пророча, что мертвое станет живым.

А холод, меж тем, как неверье, парил.
И суморок был, как проломы перил.
Но луч, из-за пика, истоком событий,
как посох, ударивший темень: «внемлите!»
из раны мгновенья рассвет отворил.

Возвратным путем подувало метелью,
и зноем полдённая шла сторона.
А вот и Святой Катарины стена.
Монахи уже ворота отпирали.

В снегу, как в цветах, не спаленных ветрами,
ждала их, смиренно достигнутой целью,
исполнена свежей листвы, купина.



2.Одиннадцатая заповедь

Моисей возвращался, взволнованный встречей.
Щелкали камни, жевал дромадер удила.
Молозивом света обрызгано море далече.
Отроги Синая объяла глубокая мгла.

На полупути горбатилась крыша привала.
Там отдых. Там можно, зажегши огонь
Скрижаль перечесть от конца и с начала.
Народ его ждет. Подождет за запретной дугой.

Он спешился. Дверь отворилася. «Кто здесь?» Молчанье.
Но сердцем услышал: не надо огня зажигать.
Пророк, как слепец, побежал по законам перстами.
Светились каменья. Как ладан, текла благодать.

Тут в узком оконце, имевшем значенье бойницы,
верблюжая морда, осклабясь улыбкой своей,
как грех, показалась. Слюна в его зеве клубится.
И спрятал скрижали, скотину прогнал Моисей.

Кровавят ступни, но прошел он остаток дороги
позади верблюда, урчавшего, как унитаз.
Кромешная мгла обставала Синая отроги.
«Вот так же пороки и беды великие нас
цепляют, как терние, алчут, язвят повсеместно» –
шептал Моисей. Захотелось к законам ему
хотя бы вот это добавить: « Не смейся,
поскольку боишься верблюду сподобиться ты своему.»

Увидел народ, – и исторг помышление вон.
А звезды, как росы, на небе смиренно блестели.
Еще не смущал их крадущийся спутник-шпион,
посланный, чтобы по утренним тЕням
засечь продвиженье военных колонн.

3.Бедуины

Не добавлю ни слова к тому, как всё было.
Русия, Италья и Кения у костра
сидели, готовясь с неблизкой дороге.
Италия вИски свое разлила
в арабские плошки,
Русия же мясо и хлеб разделила,
А Кения с длинной ладошки
кормила, смеясь, желтоглазую кошку.
Ты – Бастет? – Русия у кошки спросила.
И та, оставаясь себе на уме
исчезла во тьме.

Тогда бедуин, что стоял в темноте
сказал им с учтивым поклоном:
– Пора, христианки. Лист на кусте
уже не глядится зеленым.

И пани, верблюжьей страшась высоты,
кой-как оседлав жировые хребты,
пустились в дорогу
навстречу Вершине и Богу.

И выдал славянке погонщик младой,
работой и скукой измаянный, тайну:
– Мы все здесь заклятием, нашей бедой,
и нашим избранничеством неслучайным
в когорту погонциков сведены.
И каждую ночь вас водить мы должны,
топча, как ослы и верблюды, дорогу
пути Моисеева к Богу.

А мы – фараоны или жрецы
веков иудейского плена.
Зачинщик их, Мойша, возьми и прорцы
такое заклятие: – ваши колена

из смерти изхищу на вечную жизнь,
и вы на дороге, – синайской, кажись,
пребудете из века в век – бедуины,
жить в тени от Божей вершины.

Русия спросила: Абу, ты – Рамзес?
– Апепи я звался, пока не воскрес.
Льстецами причислен при жизни к богам,
был смертен и прост я, и счастья алкал,
и всяких чудес:
рабыни, к примеру, прохлады, вина…
Не знал, что такая планида дана
и в ы с ш а я м е р а.

Ивот уж какое столетье подряд…
И все,
кто о вечности как о награде, твердят,
не знают, о чем говорят.

На полупути долгожаднный привал.
Апепка-философ нам чай подавал,
обильному баксу так радый,
как будто бы наш фараон не знавал
щедрее награды.


2007

У произведения нет ни одного комментария, вы можете стать первым!