Из сборника "Половина третьего" (1982-85)

Дата: 08-02-2007 | 22:33:11

берклийские куплеты

«Ты – тайная группа с единственным членом...»
Е. Хорват


потянулись в калифорнии дурные дни затянувшееся похмелье от всяческих праздников
всюду дымка и разрежённость атмосферы

итак разночинские руки в клею...
в тумане за пивом бредя в бакалею
запнусь о невидимую колею
прилягу усну и к утру околею

заморская речь бирюзовая гладь
абстрактная живопись фар по фривею
но с этого ложа меня не согнать
пускай объезжают левее правее

судьбе неугоден устроенный быт
а плоти заказано киснуть в болоте
а годы идут в стороне от судьбы
вернее летят – но на автопилоте


разлив озноба внутри и снаружи
уже не косноязычие даже
а удивление
недоверие
сомнение:
было ли когда-то?
вызовешь в памяти конкретный образ состояния –
тут же живот сводит.
физиология творчества:
не душа – мочевой пузырь, желудок, печень протестуют против суррогатов
есть основания доверять этим органам больше
чем рассудку
почему? сами знаете!
разъезды
звёзды
– что-нибудь такое на чём отдыхало воображение
предоставляя пальцам свободу
неужели отделились
выпали в осадок?

сгущённое солнце сочится на крыши
дождям не с руки околачивать груши
словесный запор наподобие грыжи
лишает уюта внутри и снаружи

но служит живот индикатором фальши
поскольку вдали от россии и польши
говяжьи свинные и прочие фарши
из пищи в дерьмо превращаются дольше


дальше – страшнее:
пельмени начинают вымачивать в ряженке и тушить с капустой
а потом подвешивают к потолку в булочной «москва-тбилиси»
на манер рождественских украшений

гостеприимна страна майонезия
где попугаи поют на акациях
и обновляется наша поэзия
в гастрономических ассоциациях

блики на водах лоснятся как блинчики
воздух звенит как стакан в подстаканнике
и набегают на девичьи личики
тучки небесные вечные странники
– млечные слюнки струятся под лифчики

тучки небесные с луком вареники
капельки жира на жареном глобусе
Соединённые Шпроты Умерики
в собственном океаническом соусе


«...по судоходному Гольфстриму из Находки на Сан Диего
шли скрипучие баржи с живым человеческим грузом.
Капитуляция застала меня в перевязочной, где, за отсутствием раненных,
мы держали лишнее оборудование, дизельные обогреватели,
пустые канистры, кофеварку и стерео-проигрыватель.
Что-то я там искал: кажется, стетоскоп или зубную щётку...
В спальных мешках посапывали товарищи по оружию,
было по-утреннему свежо – всё же Атлантика –
но стоял май, приближался День Победы.
Задевая в полумраке прикладом эмсикстина
за беспорядочно сваленные ящики и раскладушки,
переступая через спелёнутые тела морских пехотинцев,
рэйнджеров, зелёных беретов и коллег-парамедиков,
я выбрался наружу и тут только осознал смысл информационной сводки,
всё ещё урчащей в динамиках:
«Войска Чингиз-Ахмата, смяв вялое сопротивление человечества,
вышли на плацдарм Сены-Соломы, разожгли сигнальные костры
и на Тихом океане свой закончили поход...»

прямиком по стезе постиженья
вдоль экрана с названьями стран
чьи-то тени бредут в костюжены
превозмочь униженье и страх

там кончается время-пространство
и в чумном предвкушеньи битья
нужниковый соблазн арестантства
обращается в цель бытия

а когда на вечерней поверке
обнаружится дерзкий побег
кто-то сплюнет: намылился в беркли
нам достанется лишний обед


постскриптум:

из вечного августа беркли однажды
попал я по небу в миссури на снег
мне выдали новой пятнистой одежды
и я государственный стал печенег

там всяческий мусор с военных обочин
сгребала дружина в полезный мешок
а мудрый сержант нам поведал аб очен
балшой пулемёт
чем поверг меня в шок


эпитафия:

потеющая плоть центрального техаса
природная сберкасса нефтегаза
на базе доморощенный пикассо
доит быка малюя натюрморт
ковбой стреножит дикого пегаса
чеканит поступь форменная масса
откормленного пушечного мяса
– поэзия закрыта на ремонт


1985

У произведения нет ни одного комментария, вы можете стать первым!