СПОР ПОЭТОВ – ВСЕГДА ДЕЛО ВЫЗЫВАЮЩЕЕ... записки рядового мечтателя, ч. 6

Дата: 26-06-2006 | 10:21:40



ДОКУМЕНТ №77: от 23.11.1996 г.
Шалом, Вадим! Мое письмо придержалось, так как я сижу наголо, без гроша. Это и закономерно. Ведь из мафии МЕНЯЛ я раз и навсегда откочевал еще 30 октября. Плоскости пересечения с этими людьми у меня больше не оставалось. Уходил классически – трижды, пока не ушел окончательный и славно приограбленный, но не посрамленный. Видимо моя карма в том, чтобы больше давать, чем брать, но...
За тебя я был жутко огорчен, но не ошарашен. Я почему-то догадывался, что твой хлеб не легок... Меня не оставляло это чувство с самых первых минут нашего визуального знакомства. Да, жизнь тебя и била, и мела, но именно поэтому во мне к тебе огромное уважение. Три карточки 21 числа я передал Андрюше Беличенко. Он очень тебя благодарил. Ведь и он после возвращения с Севастополя угодил на три недели в больницу, успела там побывать недельку и Леночка Волковая... (Киевская поэтесса, скончалась от рака в декабре 2004 г. – Веле ШТЫЛВЕД).
Я уже заканчиваю свои "Раскопки совести", и это будет то последнее, что я тебе успею выслать в этом году... Затем буду корячиться над уже коммерческим романом о природе и моем виденьи сновидений, страниц так на 350-400, по-прежнему сидя без гроша, но уже при том уповая на украинских издателей, которых, как мне кажется, я нащупал в Харькове и Донецке. Ведь главное состоит в том, что надо выживать...
Пособие по безработице мне уже задолжали размером в 243 гривны, но вряд ли я их получу до Нового года... Сел на старушечий материнский карман. Лох, он и в Киеве – лох. У Андрюши настроение боевое. В этот понедельник думает идти в типографию. Думаю, что на сей раз ему уже точно повезет, ведь в этот месячный понедельник моей младшей дочери Танюшке исполняется 11 лет, хоть и поздравить мне ее совершенно нечем. Почему я не унываю, почему выжил эти полгода. Потому, что одна прекрасная пока еще киевская поэтесса Виктория Ерусалимская шутит на тусовке обо мне так: ВЕЛЕ – ЖИВ, ВЕЛЕ – ЖИД, ВЕЛЕ – ВЕЧНЫЙ ЖИД... А это определенно радует. Поправятся дела и у тебя. Все произойдет неожиданно, а возможная публикация "Новой Лолиты или майского синдрома" сможет принести тебе барыши. Я почему-то этому верю. Привет от Леночки Волковой, Танюши Аиновой и Андрюши Беличенко. Вадька, НЕ УНЫВАЙ! С дружеским ГОУ, ВАДИМ! Веле.

ДОКУМЕНТ №78: от 28.11.1996 г.
Шалом, Вадим! Вот разжился на конверты и теперь надеюсь доотправить тебе два оставшихся письма с "Раскопками совести". К моему удивлению, получилось достаточно живенько, и теперь я даже вздохнул с облегчением. И тут же принялся за следующий месячный цикл "Октябрь – месяц менял". Для меня это был месяц разрыва с моим школьным прошлым. Болезненнее всего пережил разрыв с Люльчонком, хотя и ее обидел, и сам чуть не увесился, но разрыв, собственно, был закономерен.
Брежу большим романом, а он не идет в руки, и мне от этого неважнец. Наконец назначили мне пособие по трудоНЕзанятости – 89 гривн 92 коп., но первые денежки за сентябрь я получу только уже в декабре. Курс у нас нынче нацбанковский 1.85 вместо 1.70 сентябрьских, поэтому вместо 52.7 бакса я получу только 48.45, а это значит, что даже при таком мизере у меня уже успели украсть за два месяца 8.6 доллара. Вот что дает только двухмесячная прокрутка невыплаченных зарплат и пособий у нас на вiльнiй Украiнi. С каждой сотни баксов семь с половиной оседает в карманах тех, кто крутит деньгами. Ведь за два месяца инфляция в семь с половиной процентов при совершенно новой валюте говорит о ее гнилости изначальной. Не зря у вас в России говорят, что хохлы думают до обеда. Не-а, кто ворует деньги даже на пособиях у безработных, думает крулосуточно и раз в году отдыхает на Сейшельских островах...
Андрюша же пока вычитывает полученные с лазерного принтера тексты и по возможности их исправляет, поскольку типография безумно дорого берет, и он хочет, чтобы в текстах почти не было ляпсусов. Да. Именно сегодня я и получил от него последнее сообщение.
Старшую дочу Ленку жизнь передвинула в Израиль, с которого она не пишет мне категорически. Леня Нефедьев выпускает новый, избранный сборник афоризмов где-то до середины января – 120 страниц в формате А5 тираж 800 экз. Это уже третий сборник, а суммарный тираж составит 1700 экз. Это уже уважительно и прочно забитое литературное имя. Себе же и нам я по-прежнему говорю: ВПЕРЕД, ХЛОПЦI! ВПЕРЕД! На том и прощаюсь. С уважением, Веле Штылвелд с приветами от всех. Пиши!

ДОКУМЕНТ №79: от 30.11.1996 г.
Все наладится, образумится,
виноватые станут правыми...
(песенка из кинофильма "Бегущая по волнам")
Шалом, Вадим! Завершилась еще одна осень. Увы, она оказалась и без работы, и без громких литературных премьер. Не доехал до типографии 17-ый "Самватас", Андрюша затеял в самый последний момент работу над ошибками. Ну, что же. Иногда бывает и так... Не вышел и седьмой номер газеты "Русское собрание", где есть тоже одно интересное мое письмо о месте и значимости киевской поэзии в мире. Правда, в 5-6 номере "Русского собрания" вплотную в режиме самовосхваления Тимура Литовченко, опять же на второй странице, очень по-доброму упомянуто твое светлое российское имя. Тимур мне обещал, что он тебе вышлет эту газету. Я же даже толком не знаю, когда сам смогу отправить это письмо. Но главное, что в нем последние страницы "Раскопок совести", премьеру которых хотелось бы ожидать в следующем литературном году в том же "Русском собрании", куда, возможно, поместят не самые скандальные эпизоды.
По энергонапряженности этот месяц был не самым активным. Отметил тихое полугодие своей беспортошной безработицы, окончательно подсел на карман собственной матери да еще старался не унывать. Вот именно поэтому опять обратился к "Хай, Петра", на сей раз уже к двенадцатому рассказику, и если так дело дальше пойдет, то к концу этого столетия можно будет издать потрясную книжку с картинками, если только не сдохнуть от бескормицы. (Так и не издал, нищета удавила – Веле ШТЫЛВЕЛД). Так что "Хай, Петра" – это тебе для поднятия твоего духа в пору всеобщей бескормицы.
Много, очень много хочу понарассказывать этому миру в 1997 году. А в этом, как видно, не особо пришлось. Не до того всем нам было. Вот и сейчас еще не до того, ибо, как и писал выше, не знаю, когда удастся откопать гривну на отправку этого своего послания последнего дня ноября. Нет, Вадя, все-таки как полезно быть при деньгах. Но пока это не про нас всех сказано. Перетопчемся. Ты же сам постарайся не терять головы, она у тебя светлая и еще тебе ой как пригодиться, а то бы и мне бы без бабы этой осенью надо ж было отгрызть собственный член, как сурку, а не посылать тебе "Хай, Петра". ПИШИ!

ДОКУМЕНТ №80: от 5.12.1996 г.
Шалом, Вадим! Литературный Киев в очередной раз доказывает старую истину, что киевская автура не так быстро желает сдаваться. 2 декабря сдан в типографию журнал "Самватас – 17", а значит, будет в следующем году и N 18. Лешка Зарахович 9 декабря проведет в Республиканском доме актеров свой творческий вечер, а Тимур Литовченко до февраля допишет свой круто заказной фантастический роман, за который понадеется огрести в одном из московских издательств на двоих со своим соавтором целую кучу зеленых – что-то около трех косых... (Смешно чисто киевское повторения написания толстых романов «за дядю». Соавтор Авраменко в итоге облапошил Тимура, отказавшись дописывать дилогию на двоих, но огреб причитавшиеся по совместному договору штуку баксов. Так что в литературных неграх в 1996 г. Побывали и Веле ШТЫЛВЕЛ, и Тимур ЛИТОВЧЕНКО – год апофеоза бандитского беспредела венчался махровым литбандитизмом повсеместным – Веле ШТЫЛВЕЛД).
Сам я все-таки еще в этом году приступил к своему последнему осеннему проекту – "Октябрь – месяц менял", коим думаю теперь заинтересовать кроме тебя еще кое-кого. То же, что эти тексты уйдут из Киева – очень важно. Здесь достаточно тех, кому в совокупности мои тексты могут начать мешать, а поэтому они предпримут вскоре все возможное, чтобы по крайней мере выкупить их оригинальцы у меня... Это не бред наяву, просто предвидение. (Скорее светловиденье… Жизнь распорядилась иначе – произошел наезд и вызов отряда ОМОНОВЦЕВ С АВТОМАТАМИ НА ДОМ. После этого милейший участковый порекомендовал не публиковать означенные тексты в стране более доброго десятка лет. Я прислушался к совету и только в этом году приоткрыл свой архив. – Веле ШТЫЛВЕЛД).
Когда человек уже настучал 971 страницу, то наверняка у него возник опыт просто СКАЗАТЬ. А говорить я не разучился и хлестко. Надеюсь, Вадя, что и у тебя самого дела пошли или вскоре пойдут на поправку. Да, еще Леня Нефедьев выпустил свой новый сборничек эротизмов, афоризмов и парадоксов. Так вот эротизмы под редакцией Веле Штылвелда, а парадоксы под редакцией самого Господа Бога.
Самым страшным парадоксом еще и этого года так и оказалось, что при явном репортерском таланте я весь год прочно просидел без работы. Не бред ли? Но и эта пора бескормицы и безработицы не заставила меня сдаться. Я уже, слава Богу, 1636 дней предан Литературе, а это уже даже больше времени Великой Отечественной войны советского народа против германского фашизма. Та длилась 1410 дней и привела к победе, а моя литературная бойня никуда-то меня не привела. Да, сейчас бы книжечки библиотечки "остров" из серии Вадима Булатова "То, что я успел" мне бы ой как помогли. Так что пиши. С глубоким уважением, неунывающий Веле Штылвелд.

ДОКУМЕНТ №81: от 12.12.1996 г.
Шалом, Вадим! В поэтическом кружении завершается поэтический год. Благополучно вышел седьмой номер "Новой литературной газеты от РУССКОГО СОБРАНИЯ". Мою статейку из нее я для тебя отксерил. 9 ноября явил себя просвещенному миру мэтр Зарахович. Читал лениво, небрежно, но Лешка сноб... И талантлив, а в остальном – черт с ним. Пило подле его 12 апостолов – кто поэт, кто сценарист, фотограф, кто из близких. Выпили пол литра коньяка еще в доме Актера да три фауста столового красненького в легендарной ТРУБЕ, что под Крещатиком.
Размежевались Борька Финкельштейн (в 1994-97 гг. руководитель поэтической студии АНТАРЕС – Веле ШТЫЛВЕЛД) и Сережка Орловский. Похоже, что развели их бабы. Борьку его умная жена Мила, а Сережку его не менее близкая теперь почти жена Елена Генали. Эти оба последние провели полуподпольно последнее в этом году и одноразовое в декабре заседание студии "Антарес". Кончилось и издание "фуфлажей", после того как в них, кроме этой двоицы, по второму разу доиздан еще и Бурлаков, далеко как не знаменитый Бурлюк, что помер в Америках...
Таня Аинова стала более конкретно знать о "Самватасе" – по ее информации Андрей внес в предоплате десять дней назад только 50% требуемой суммы, а расплатится при получении 150 экз. журнала только 3 января 1997 г. Он пошел на работу, но и зарплата не ах, и в личном мире наметился ледолом, дрейф и всяческие перипетии. Сборник "Антарес" снова повис в воздухе потому, что Сергей Орловский выбросил из него Таню и Бобу, не пожелавших после всей проделанной ими работы доплачивать за того безработного парня по 15 баксов.
Я их понимаю, но в тех еще парнях хожу и я сам, все еще безобразно безработный, и Каринка Сычева, в принципе, если держаться должной дис-тан-ции, то существо МИЛЕЙШЕЕ! О Леночке Волковой, то она, выйдя в очередной раз из больницы после ноябрьской простуды, будет участвовать в следующее воскресенье в Израильском культурном центре в рыцарском сражении, в качестве Прекрасной дамы...
Сам я достучал до 1010 страницы с 31 мая, что хоть и достойно всяческого ух-ты, но ам-ам не дает. Да и опубликовано из всего этого только 12 страниц. Так и живем. Всем этот год достаточно плюнул в рожу... Пиши и ты о себе. Привет!

ДОКУМЕНТ №82: от 19.12.1996 г.
Шалом, Вадим! Кончается-заканчивается (кому как) огромный литературный год даже в моей домашней офисной исходной нумерации. Славное было время. За 1650 дней я отправил и получил 3731 письмо, а ко вчерашнему 200-му дню безработицы напечатал 1040 полноформатных страниц... Конченный бумагомаратель. И это еще не все – ведь впереди 1997 год, с которым, собственно, я и спешу тебя поздравлять. С Новым годом тебя, старина! Все у тебя будет просто замечательно, если только ты и впредь не станешь раскисать, ибо... Мужик ты бывалый, правильный, жилый... А это подает всем нам надежды...
Вот и Леночка Волковая, наконец, отправила тебе семь своих изюминок, и Тимур Литовченко клятвенно поклялся выслать ксерокс статьи, где он тебе дифирамбирует, но сам этот номер споткнула чисто украинская ситуационная неудача. Да, спаренный NN 5-6 из киосков "Союзпечати" вдруг исчез! Т.е. продали всего 156 экз., а все остальное – до 350 экз. господа ура-идиоты-националисты самым неправедным образом спровадили в Броварское утильсырье, где его и порезали как капустный качан меленько-меленько и к @банной матери. У нас умеют и так. А ведь газетка не выходит тиражом более 500 экз. Это только у нее на титрах и выходных данных для острастки числится 10 000 экз. Вот такой предновогодний казус.
Но сегодня не время унывать, потому что сегодня день зимнего Николая, а это вроде бы мой святой. Вот только что позвонили мои выпускники и поздравили с этим событием. Проведу его трезво, так как именно 22 мая этого года на день летнего Николая я так мерзко нажрался, что это и стоило мне последнего места работы... Теперь мое место за письменным столом, вот и корпею над "Октябрь – месяц менял". А что, вещица уже вроде пошла, хоть и биться мне над ней предстоит еще целый январь...
Да, Вадюша, и для тебя этот год не был простым, но у нас только одних самоубийств было на Украине в этом году свыше 13 тысяч... Вот и приходится обувать на Душу противорасслабительный панцирь. На ком из нас его только сегодня нет... Но под ним же мы люди! Вот и бахнем за это в Новогоднюю ночь. Быть нам и оставаться ЛЮДЬМИ. С уважением, Веле Штылвелд. ПИШИ.

ДОКУМЕНТ №83: от 14.01.1997 г.
Шалом, Вадим! Прежде всего, хочу поздравить тебя со Старым Новым годом, как огромным итогом киевского литературного года, в том числе и с твоим посильным присутствием и участием... Последнюю волну писем я наслал на международный конкурс Вадима Булатова через структуры ЛИКа.
Конец года ознаменовался в Киеве двумя премьерами. Вышел, распространяемый теперь через киоски восьмой номер газеты "Русское собрание", где уже есть и мои щемящие нотки, хотя и нет на сей раз моего присутствия... Штылвелд становится негласным стилем, а это – зеер гуд.
Среди писавших тебе есть существо наиболее талантливое и доброе, 12 января у нее на дне рождении побывал Андрей Беличенко с супругой и я – твой покорный слуга. Речь идет о теперь уже восемнадцатилетней Кристине (Юлии) Богдановой (Андрей Вознесенский, через пару ле, пребывая в Киеве пригласил Юлию Богданову в Московский литинститут им. А. М. Горького, который она прекрасно прошла, получив все литературные «азы». Буки», «веди» – от корки до попки – Веле ШТЫЛВЕЛД. АПРО: на первых порах в судьбе этой сложной девочки поучаствовал кроме Веле ШТЫЛВЕЛДА и Леонид БАРСКИЙ – оба мы сразу поверили в её безграничный литературно-поэтический талант – Веле ШТЫЛВЕЛД), которая в свои восемнадцать уже опубликована в журнале "Самватас-17", как и знакомый тебе Вадим Гордый и вся прочая "королевская рать".
Да, журнал – замечательный журнал, тиражом в 150 экземпляров. НО КАКОЙ ЭТО ЖУРНАЛ! Это мой ВЕЧНЫЙ ИДЕАЛ. Не зря я отстрадал за него почти девять месяцев! Я как мог все время давил на Андрея, что, наверное, в конце концов чуть и подпортило его отношения со мной, как и твое разорение, чего нельзя было предвидеть и чему все мы здесь в Киеве жутко огорчены; но такой журнал, как вылизал Андрей и его команда, любой литературный город ожидает обычно годы! Киев ожидал свой "Самватас-17" добрые шесть лет. Я думаю, что после такого журнала с Андреем будут сотрудничать, и крупно сотрудничать, хотя я, увы, не имея на то средств, как видно, побуду пока в тени. (Но тут снадобился с литературной отравой мой выученик Сергей ЩУЧЕНКО и крупно обосрал и журнал, и Андрея самого и меня, назвав гуристым онанистом в журнали поэта Ссаави, господина Евгения Юхницы, не более чем онанистическим трудом столичных интеллектуальных дебил-онанистов. Согрел таки змею за пазухой Веле, **** царя Небесного – Веле ШТЫЛВЕЛД).
…Морально я тянул журнал на своей шкуре долгие месяцы, а это сказалось... Теперь у меня самый настоящий нервный срыв. Мне бы теперь его пережить. В этом году досылать стану тебе "Октябрь – месяц менял", а в планах уже "Имитация жизни", на которую я только облизываюсь. Ах, как бы мне иметь твои "То, что я успел сделать" со всеми сигналками уже в этом году. Тот год для всех нас уже навсегда сделан, но он еще не скоро попадет в просто архив. Чиз! Веле Штылвелд, пиши!..

ДОКУМЕНТ №84: от 20.01.1997 г.
Шалом, Вадим! После всех христианских и Новогодних праздников в Киеве тихо и пьяно. Наступила пора всеобщей опохмелки: у кого от чего, у самого меня – от Выхода "Самватас-17", который, что называется, рождался целых девять месяцев, прямо как деточка...
Бесспорно же я рад и горд, но присутствие этого журнала в нашем мире, увы, ничего по сути не изменило... Мы по-прежнему толчемся на своих вешках, каждый со своими проблемами, и даже меня чуть заштопорило... Не получается гнать текстовки по воспарящей.
Что-то переустраивается уже только в душе. А тут еще 234 дня без работы. хоть волком вой, хоть песни пой... Всего более достает мать, которую подобное положение дел не устраивает... Мало ли что и чего, а вот работу вынь и положь... Но нет у меня работы... И мало кто брать на работу мне обещает. Так что завис в пространстве безысходности, но ведь и ты там не первый год, хотя я куда как более действенен... У нас еще одно нововведение от вождей украинской нации – спиртных напитков на площадках менее 20 кв. метров более не продают. И то, слава Богу... Теперь вот и не пьем...
Вчера в гостях угостили впервые конопляным молочком... Вставляет, но не мой вкус... Я же потомственный и потому гордый на своем алкоголик, будь бы за что... А так, и того более – иждивенец...
"Октябрь – месяц менял" думаю дотянуть до точки где-то в марте. Гнать же туфту не спешу. Не по мне... Очень многое хочется по-настоящему передумать, прежде чем просто простучать дырки в пространстве. Получил весточку из Ашкелона на Мертвом море. Дочь Ленка потопала в десятый класс с матуклоном учить английский, иврит, математику и физику. Мне не пишет по-прежнему... А ее мамашка, моя скрадерная Белка, купила квартирку на третьем этаже, это от бедности несусветной, о которой она мне здесь распевала.
С начала года тиснулся в "Столичной", есть такая у нас газетка, как психолог киевской литературной тусовки. Вот и все новости. Пиши, с киевским приветом, Веле Штылвелд.

ДОКУМЕНТ №85: от 31.01.1996 г.
Шалом, Вадим! В этом месяце мне не удалось гнать самого себя гончими литуспеха. Выход в Киеве "Самватас-17" совпал с временной вокруг него тишиной, а сам я оказался как бы в центре этой особой выжидательной тишины. Но вот 21-го в "Киевских ведомостях" на наши жалкие 150 экз. обрушилась вся злобная мощь пятидесятитысячного столичного издания, обозвав нас сборищем графоманов...
Скорее всего, кто-то решил долбануть по Андрею, но не только. В это же время вышел и журналец "ЗОИЛ" особо озлобленной литкритики, который тоже занялся откровенным долбежом Андрея Беличенко... Похоже, что у сильных мира сего журнал вызвал стойкую аллергию – стойкую и злобную, а значит это мы их вжарили, что по сути уже оправдывает мои прежние ставки на этот "теплый" для киевских литчеловечков журнал...
Сам Андрей спрятался за домашних, и, поскольку сам он мне не звонит, то и я ему не звоню... Это похоже на время выдержки... Меня уже стали резво долбить друзья и приятели, а так же их шлюхи и жены, но Зарахович нашел, что текст здорово профессионален и т.д. и т.п.
В канун Нового года встречал Карину Сычеву (наконец, приоткрою занавес интриги – милейшая пассия самого воронежского издателя – мимолетная, антуражная, фантосмогористическая и, черт побери, низменно-сакральная… впрочем, киевские бабы, какому хочешь издателю голову отворотят – Веле ШТЫЛВЕЛД).. Она вроде бы бракосочеталась в третий раз и 22 января должна была с супругом перебраться на полгода на временное жительство в США. Произошло ли это – я не уточнял, зато позвонила Валентина, Юлии (Кристины) Богдановой мама, и сказала, что ей прислал документы некий воронежский литпрофсоюз, но девочке только исполнилось 18, а месье Зарахович еще в 1992 г. разъяснял вашим боссам, что любое членство в профсоюзе иного государства – это больше голая политика, чем любимая тобою, мною, Кристиной, месье Зараховичем и т.д. просто литература. Я бы скорее стал членом воронежского отделения Российского союза писателей, ассоциатированным членом, т.е. что-то сродни члена-корреспондента, как это и принято во всем мире в случаях с литературными и научными людьми, но мне никто не написал, наверное полагая, что я старый и тертый фрукт, но совершенно забывая, что именно со мною, в первую очередь, очень часто советуются и самые очаровательные молодые киевские поэтессы, и их неглупые мамаши.
И в случае литпрофсоюза речь может идти об ассоциативном, а не «голом» членстве. В случае с Кристинкой, наверное, повелись на ее русской фамилии... И смешно, и грустно... Она просто очень талантливая киевская девочка, которой 12 января исполнилось 18, живет с нестарой яркой мамой в крохотной комнатушке ведомственного общежития, и, в силу ряда причин, каждый свой шаг в литературе старается соразмерять с теми, кто там уже хорошо вымочен, чтобы не натворить возрастных и прочих глупостей. Она верит, что она прежде всего призвана ЛИТЕРАТУРОЙ, и я не стал бы в том девочку переубеждать.
АПРО, она учится в Житомирском юридическом колледже, а там очень по Конституции любят объяснять вещи, по-дружески объяснимые прежде мне...
В нынешних же условиях идеи профсоюза еще когда испугался куда более смелый и самостоятельный Алексей Зарахович. Вадюша, пусть политикой займутся политики. Мы, слава Богу, люди литературы, как и тому почивший великий русский поэт, нобелевский лауреат Иосиф Бродский, как и сгинувший в сталинском ГУЛАГе Иосип Мандельштам, тоже человек и поэт русский... Ты понимаешь, о чем я по сути? Их, тебя, меня объединял русский язык... Штылвелд из прочно русскоговорящих, трезво и по-русски мыслящих...
Два раза мне удалось прогавкаться в январе в газетке "Столичной", но на том пока дело и кончилось. Сегодня ровно восемь месяцев, как я без работы. За это время написано 1233 страницы полноформатного печатного текста, из них только в январе – 146 страниц... Из них 60 январских страниц – это продолжение цикла "Октябрь – месяц менял", который я не хочу прерывать, как и нашей нестареющей дружбы...
В Киеве появилось три русскоязычных издательства, но чисто коммерческого толка, а у них в штате самые заправские литагенты, которыми вдруг стали проститутки-секретутки, а не такие литтрудяги, как я. В очередной раз моя собственная пятилетняя идея резво опередила меня и оставила меня с носом...
А что я? Выпил с горя 100 грамм красного крымского "Портвейна" за 60 копеек и написал третье письмо к тебе. О чем же оно – да о том, что жизнь идет, мы поживаем, продолжаем держать руку на пульсе и стараемся давать нашим старинным друзьям добрые и хорошие советы... С теплым приветом из Киева, киевский литературный человек, Веле Штылвелд. А штыл андер вельт! Мир вашему дому! Аминь! Напиши же, наконец!

ДОКУМЕНТ №86: от 21.03.1997 г.
Шалом, Вадим! Получил твое и радостное, и достаточно горькое письмо, но прежде чем перейти к его разбору, хочу поведать и свои горести: 22 февраля после очередной ЛИКовской тусовки меня пьяно проехали мозгами по асфальту, что почти не сказалось на мне теперь, через месяц, но 23 февраля в 10.00 у мамы случился обширный правосторонний инсульт-паралич, с которым я ее госпитализировал в больницу 24 февраля. В день ее рождения. В этот день ей исполнилось 65 лет. 19 марта мне возвратили полупараличное тело, браво ходящее под себя, за коим теперь понадобится как минимум полугодовой уход.
Сам на сам... Кормежка, стирка, варка, беганье по тупоголовым врачам и магазинам и полное отсутствие денег, так как 28 февраля оплатный срок безработицы за первый год (шесть месяцев по 74 гривны из десяти официально учетных) завершен. Да я выдолбил у государства свои суммарные 240 зеленых, а теперь остался сам на сам со страшной болезнью, безденежьем и тупым безучастием окружающих. Вот это лихо!
Помогает, правда, Нямочка, это моя вторая жена, пара соседок и немного фабрика... У матери впереди, до вывода на вторую группу по инвалидности, А с ней и прибавление пенсионного минимума, четыре месяца. Так что прокол почти катастрофический... Из литературных людей помог пока что только один Тимур Литовченко. Я теперь думаю, что и ты у себя в Воронеже, и мы здесь у себя, в Киеве, попали на какой-то странный следственный эксперимент... Но Дарье-то это за что? (дочери Вадима – Веле ШТЫЛВЕЛД).
Все эти "колоночные" злоключения в одной общей колонии для нас, б/у советских… Ей-то я хочу желать самых Звездных мгновений и целое столетие того, что все мы недоПолучили. Пусть ей всегда улыбаются Звезды и да святится под небом светлое имя ЕЕ...
Тимур сегодня был у меня и с благодарностью к тебе забрал гранки, созвонился я и с Бобой Финкельштейном, и он порадовался и огорчился, читал по телефону я твое письмо и Сереже Орловскому, и Танюше Аиновой... Вот и все для начала.
Знай, Вадим, что по природе Души своей ты МЕЦЕНАТ, а это не только призвание, но и КРЕСТ, а ни один крест не бывал на этой Земле легким... А "пелюшками", т.е. пеленками мы завелись с тобою в одно и то же самое время: ты под малой, я под старой... Но и это имеет очередной жизненный смысл, ибо иначе все вдруг может показаться сплошной бессмысленицей, но ведь масленица всеобщего безумия все еще не наступила, и все мы, как только можем, карабкаемся по жизни, а кривая, она нет-нет да и вывезет.
На днях звонил Андрюша Беличенко... Он в планах уже прикипел к "Самватасу-18", где, возможно, пока опубликует легенду об Иудином дереве... Сейчас еще раз позвонил Андрею, но напоролся на любезную "рогатку" из его собственной жены, с которой мило покалякал о том, что недавно о семье самого Андрюши местное ли, российское телевидение делало сюжет, и, когда всплыло за чаем, что Андрей главный редактор "Самватаса", то, со слов Оксаны, было чуть ли не коленопреклонение...
Хороших и мудрых издателей и редакторов даже и у нас в Киеве, как и вас в Воронеже, любят, хотя, увы, так же не ценят... Я же невольно еще на полгода наглухо попал в прочную литературную келью еще и как санитар-досмотрщик своей собственной мамы, но с этой ролью, увы, справляюсь отвратительно уже потому, что ору от бессилия, а для нее, парализованной, это все равно что звуки: "му-у-у"...
Высылаемый совершенно новый рассказ "Похититель звуков" потряс меня самого своей неожиданностью, ведь увидал я его ночью во сне, как и все те сны, которые крутятся у меня вокруг Запредельных Джуди и Вильсона. После инсульта матери стал более цепкий, появилось много прежде знакомых дам со своим добрым хоть на чуть-чуть, но наиболее расторопна все-таки отвергнутая мной прежде Нямочка... Ибо оба мы вместе из одной непотопляемой духовной лодки, хоть она у нас вроде плоскодонки и все время то и дело переворачивается, окуная нас в жизнь, в которой на нас большими какашками срут... Не иначе, что оба мы с ней особые дальнобойные мазохисты, ведь за плечами почти тринадцать лет совместного ерничества...
Сергей Орловский вместе с Леной Генали все еще носятся с идеей сборника "Антарес". Эту идею в них сам я тщательно подпитываю явками и адресами всех когда-либо знакомых мне поэтов, прошедших через мою литературную Душу. Что еще... Печатаюсь помаленьку в "Столичной", правда, по-прежнему безгонорарно, при тираже газеты в 40 тысяч экземпляров.
Бог им судья... Пиши и не унывай с домочадцами, с уважением неунывающий Веле Штылвелд.

У произведения нет ни одного комментария, вы можете стать первым!