ПРОГУЛКИ по КИЕВУ. Прогулка первая

Я выхожу. Колени мне щекочет
шершавый воздух города родного:
два черепа у ног, пустых, как барабаны.
Когда один плывёт наверх, другой
мне выпрямляет ногу и она
совместно с телом вертикальна почве.
все это называется ходьбой
/причём, обычно ночью - в одиночку /.
Глаза всё примечают и живут
отдельной жизнью / мне бы их свободу!/
Я самоуглубляюсь, как больной,
желающий познать причину боли,
и нахожу в себе весь долгий список
грехов и добродетелей земных,
так что пора идти в бюро экскурсий
и выбирать маршруты: Дантов ад,
Чистилище иль Рай. Экурсовод - Вергильев
/Простите, что ссылаюсь на чужое:
мои слова - не проблески пижонства,
а лишь намек для тех моих сограждан,
кто во Флоренции бывал неоднократно/.
А чтоб сказать попроще и понятней:
Я - единица нравственных усилий
планеты с безупречною анкетой:

Имя - Шар
Отчество - не установлено, кто отец
Фамилия - Земной
Возраст - стесняется сказать
Профессия - безработный
За пределами Солнечной системы родственники - есть
Родная сестра - Луна
Дети - четыре млрд. / официально зарегистрированных /
привлекался, не состоял, беспартийный

Покуда мозг беседует от скуки
с подругой-памятью и родственницей-мыслью,
мои глаза нашли себе забаву:
разглядывают парочки, которым
быть долго прикреплёнными к скамейкам:
клей под названьем "Страсть"
сильней "суперцемента".
Есть новый тип у нас - скамейколюди,
но нет на них особого Геракла,
и потому весной они плодятся,
вопросы о жилплощади рождая...
Ах, кстати о любви. Прекрасен город,
когда в нём есть река и много парков,
театров восемь / или лучше - десять /,
Центральный стадион, метро, фонтаны
и новые возводятся районы!
Люблю я Киев, а за что, не знаю.


Я захожу в обыкновенный дворик,
ну, скажем, на Печерске, на Подоле,
На Оболони, Теремках, Сырце,
Традиционный вид: вот лавочка, на ней
сидят бессменные служительницы правды -
пенсионерки. Говорят о рынке,
о Рильке, Лобановском и о том,
как дядя Вася /дворник-алкоголик/
избил жену посредством русской речи,
нанёс телесных много повреждений,
ни разу не задав её руками.
Вот образец владенья языками!
затем мы видим столик и вокруг
сидят мужи, достойные Сената.
На лицах свет, а лбы избороздили
пометы опыта и мудрости - морщины,
они решают многие проблемы
о мировом устройстве, о Вселенной,
о помощи народам-побратимам
в лице далёких африканских братьев,
и между делом, что им не мешает,
Козла, как говорится, забивают.
Да, я совсем забыл сказать,
есть у меня один поэт знакомый,
он написал прекрасные вещицы
про Матерь, про царя Навуходона ...
/ простите, как же дальше? / - вроде ...сора!
Так вот, он говорит, что слово '"Вечность"
и "Бесконечноеть" вкупе со "Вселенной"
употреблять нельзя по том причине,
что слабости свидетельство оне.
Поэзия должна подобно сварке
быть ослепительной и ин-
формационной!
Я с ним согласен и прошу прощенья
у тех, кто думает, как я и мой знакомый...


Вернёмся к дворику и вглубь его заглянем:
Там трансформаторная будка. Лейб-гусар
или корнет, пролив вино на китель,
ее бы штурмом взял, чтоб не мешала
гуденьем наглым подвигам любовным.
Вот садик рядом... Но молчим об этом.
Как я завидую пророкам и поэтам,
Одни под ручку с будущим гуляют.
Другие прошлое в попутчики берут,
Чтоб заглянуть вперёд, не понимая,
Что нет различия меж первым и вторым,
Когда на самом деле время бесконечно...
Но я отвлёкся и моя беспечность
приводит к нарушению движенья:
на красный свет я перешёл дорогу,
так разрешите познакомить вас
с умнейшим постовым, меня остановившим.
Когда-то человек любил себя, теперь он
Желает полюбить весь мир, но разве
Он видел мир хоть раз единым целым?
Кто знает человечество, тот знает
Лишь миллиарды собственных различий
И отражении в плоскости пространства
своей души...
Теперь я оштрафован -
За речь подобную не будет снисхожденья!
И постовой меня карает честно.
Он - только представитель масс народных,
за что последние его бегут.
А впрочем,
Я тоже - постовой своих желаний.

У произведения нет ни одного комментария, вы можете стать первым!