Великая Среда


Егда́ низринулся, чрево его
Разселось и выпало всё из него.
Близ ветел колючих, над жухлой травой
Качаться ему и трясти головой,
Но слову не биться в гортани ущербной,
Захлёстнутой хлёсткой верёвкой как вербой.

Где земле, горшечник, где короб монетный?
Всё тьма поглотила и смрад послесмертный,
Когда бы не Пасха, явленье Среды
Наполнило Мир теми, кто из воды,
В чешуях и зубьях, голодные, злые
Со дна поднимались, для света чужие,

Подобно его иглоперстым ладоням,
Уже не горстями, но лапами, в гоне
Все тридцать скребущих поверхность монет
Серебряных, чтоб обозначился след
В долину, что названа Акелдама,
Где смерть принимает входящих сама.

Багровою ртутью горит суходол
Для тех, кто изменой кошель приобрёл,
Для тех, кто лобзаньем предаст Господина –
И древо дрожит – и скрипит крестовина.
В кровавой земле за долиной Гинном,
Ждёт глина подземная – странников дом.

Не та, из которой Адам сотворён,
Скудельный замес для конечных времён.
Его обожгут только вольные страсти,
В огне сочетая разъятые части.
И цельное тело воскреснуть готово,
И полнится ниша для света и Слова.

Пуста корвана́. Возвративший монеты
Невинною кровью измучен, как светом.
Душой злоречивый, в жестокой петле –
Висит над землёю, ненужный земле.
А кто ею принят и в ней умирает,
Для будущей жизни, как Бог, воскресает.

У произведения нет ни одного комментария, вы можете стать первым!