Истончилась душа, как рубаха линялая, рвётся
Из груди на свободу, где место назначено ей.
Между страждущих толп я, как странник с клеймом инородца,
Равнодушно бреду с покаянной душою моей.

Если вспять поверну, заведённый порядок нарушу,
А останусь стоять - буду втоптан ногами в навоз,
Эх, жилетка-душа, телогреечка мехом наружу,
Кто ни плакался только в тебя, не слюнявил насквозь.

Между ребрами слева, как рана, болит ножевая,
Горизонт приближается, словно есть край у Земли,
Отчего же я замер, рубаху к груди прижимая?
Раскручинься, душа, в горе горнему хору внемли!