Над засыхающею пижмою,
под спелым пурпуром рябин
в хрустальном воздухе недвижимом
мерцают блёстки паутин.

Кладу я каждому растению
поклоны взгляда моего,
и в эту классику осеннюю
уж не добавить ничего.

О, эта редкость соразмерности
на грани краха - у черты,
где красота, и ужас смертности,
и эта бездна простоты!

И ни надежд, ни обещания -
ещё надолго, на века, -
и с откровенностью прощания
помашет женская рука.

И за упавшими вуалями,
в неразличимом кружевцЕ
горит чахоточными далями
закат с румянцем на лице.