Природа примата предполагает, что она может все наши постыдные деяния спрятать от нас же, в пучины памяти. И ещё как может, как будто и не было ничего таковского.

Особенно хорошо это всё происходит, если кроме тебя, об этом даже и не подозревает ни одна душа.

И это не попадает ни под какую статью уголовного кодекса страны, в которой ты дожевываешь свою никчемную жизнь. И доживаешь вполне жалобнёхонько так...

Странным подобием дельфина, который может пронырнуть за куском пищи своей насущной на триста метров вглубь, а потом вынырнуть из пучины и дышать, дышать. И утонуть на относительном мелководье, запутавшись в наши приматские сети, не поняв, за что его, млекососущего, вот этак...

Тик так, тик так. И только так.