В пуху июньских тополин
Припомнился товарищ Млин.

Томился дух и восходил
Смолистым дымом от кадил,

Напоминавшим этот пух,
Такой же легкий, словно дух.

Еще июньский пух таков,
Как миллионы облаков.

А человек по ним идет,
Как ангел или самолет.

Но Млин не бог, не человек -
Он, как известно, чебурек.

Внутри и пышет, и кипит
Не как поэт, но как джигит.

А я, являясь между тем
Поэтом заунывных тем,

Ценил всегда его напор.
Да, много утекло с тех пор,

Как с Млином мы на ВДНХа
С девчонками хи-хи-ха-ха,

Или на Ленинских горах
В футбол рубились в пух и прах.

Я пончик был, и вот порой,
Мяч пропустив своей дырой,

На друга злился, но опять
Мы продолжали мяч пинать.

Затем, когда был вечер сер,
Мой друг покинул эсэсэр.

И вот одни мы вместо двух.
Опять в Москве летает пух,

Светла небесная лазурь,
Как пончиковая глазурь,

И день по-летнему горяч.
Но одиноко, хоть заплачь.

И так же, как и я, один,
Грустит в горах товарищ Млин.